Но вместо уготованного престола здесь помещен большой сияющий круг солнца, согласно апокрифическому сказанию о «светлой неделе», когда солнце не заходило; в Евангелии сказано, наоборот, что во время Распятия наступила тьма. С кругом софийных икон связан образ Притчи о душе праведной.

Изображение «Души чистой» присутствует в росписи западной галереи Троицкого собора Ипатьевского монастыря, на северной пилястре (середина XVII века). «Душа праведная» — Дева в царственном облачении — красном платье с золотой каймой, в короне.

В левой руке держит на веревочке льва, в правой — пылающий светильник. От нее бегут темные демонические чудовища.

Дева стоит на белом круге — луне, перед нею большой круг солнца (апокалиптическая жена, «облеченная в солнце»), в нравом нижнем углу — обнаженная фигурка плачущего грешника. В возглавии — деисус, Христос, Богородица в царской короне и Предтеча.

Образ «души праведной», «души чистой» — Девы в царской одежде, напомнит нам древнейшую редакцию толкования Софии — «Неизреченнаго девства чистота смиренныя мудрости истина». Можно предположить, что прообразом иконографии этого вида воплощения Премудрости могла послужить древнейшая икона Софии новгородского Софийского собора, существовавшая до того, как она приобрела деисусный вид. Образ возвращает нас к истокам Софии Премудрости Божией на русской почве, он не был забыт после всех злободневных перемен в его иконографии и прошел через шесть веков истории русского искусства. Образ встречается в миниатюрах и в стенописи Ярославля и Костромы.

Напомним, что в эти города после походов Ивана III и Ивана IV непокорных новгородцев переводили из Новгорода на постоянное жительство. Иконы софийного круга помешают в иконостасе, в ряду местных икон.

Например, в иконе-образце с изображением иконостаса Третьяковской галереи первая икона слева, с северной стороны, — Собор Архангелов; справа, вторая от царских врат, — Единородный Сын новгородского извода. Иконописцев посадских городов продолжает привлекать изображение таких важных в религиозной жизни актов, в которых присутствие Софии или самого Христа почитается необходимым. Это — литургия и как ее важнейшая часть — Символ веры.

Изображение литургии, известное в православных храмах с древнейших времен, входит составной частью в Богослужение христианских храмов. Его можно встретить в иконописи и в стенном письме, не как дополнение, но как активное, организующее службу начало.

Так, в алтаре церкви Иоанна Предтечи в Толчкове подробно представлен цикл из восемнадцати композиций на тему «Толкование литургии», одно из наиболее полных в христианском искусстве. В этом отразился еще один, злободневный для Петровского времени вопрос — дискуссия между сторонниками Восточной и Западной Церкви по вопросам о причастии и о преосуществлении даров (Покровский, Ягич). Для Ярославля — города, стоящего на перекрестье торговых путей, — это были вопросы не только догматики, но и характера культурных связей между странами Запада и Востока.

Символ веры принят на первом и втором Вселенских соборах и включен в литургию как напоминание о главных догматах христианского вероучения. На Руси Символ веры известен с X века, со времени Крещения Руси.

Его текст присутствует в Исповедании веры митрополита Илариона. Одновременно он появляется в стенописи: в Успенском соборе Киево-Печерской лавры, в Софии Новгородской (XI-XII века), и снова всплывает в росписях XVI века: в Архангельском соборе Московского Кремля, в Успенском соборе Ростова Великого, в Богоявленском соборе Костромы. В XVII веке Символ веры располагается на стенах, наряду с фресками на тему молитвы Отче наш или Заповеди блаженства, в виде иконы или отдельного яруса стенописи.

В XVIII веке тема становится ведущей в русской живописи, прежде всего в монументальной. В стенописях XVIII века Символ веры приобретает значение доминанты, занимая ответственное центральное место в подкупольном пространстве, и располагается на нескольких плоскостях — в арках и сводах.

В храмах бесстолпных, построенных «на палатное дело», Символ веры в ряде случаев занимает весь свод. Из ансамблей, содержащих в составе стенописи этот сюжет, назовем: в Ярославле — церковь Николы Мокрого, церковь Ильи Пророка, церковь Благовещения, церковь Архангела Михаила, церковь Иоанна Златоуста в Коровниках, церковь Введения Толгского монастыря. Символ веры присутствует в храмах Ростова Великого, в Вологде, в Рыбинске, в Костроме — церковь Спаса за Волгой — и в Галиче костромском (Васильевская церковь).

Наиболее полно представлен сюжет в соборе Клопского монастыря близ Новгорода, где он занимает не только своды, но и стены. Из стенописи сюжет переходит в икону Верую, известно более десяти крупных икон, как сохранившихся, так и упоминаемых в письменных источниках; из Спасо-Преображенского собора Соловецкого монастыря и из церкви Григория Неокессарийского.

Сохранился целый ряд гравюр Символа веры — в собраниях Н. П. Лихачева, Д. А. Ровинского, Г. Д. Филимонова и в Ярославском художественном музее. Листы крупного размера, с подробнейшими иллюстрациями текста, служили образцами при росписи храмов. Города Северо-Востока берут на себя ответственную роль хранителей Православия в России, когда его устои колеблются под натиском петровских реформ.

Таковы виды Софии Премудрости Божией и произведений софийного круга, созданные в искусстве и литературе Древней Руси.

Прообраз его можно видеть во фреске Александрийской катакомбы. Часто это изображение помешается в одном из куполов пятикупольных храмов. Второй вид изображения Ангела Великого Совета присутствует в сценах Сотворения мира и в Апокалипсисе.

Ангел благословляет одной или двумя руками, одет в подир — длинную белую одежду первосвященника, или в одежду Христа, иногда имеет нимб в виде пересекающихся треугольников или четырехугольников, что является атрибутом Бога-Отца. Слияние Бога-Отца и Бога-Сына в одном лице известно уже в мозаиках Софии Киевской и Палатинской капеллы в Палермо.

Ангел-Творец представлен в росписи галереи Костромской церкви Воскресения на Дебре. Его же мы видим на иконе церкви Иоанна Предтечи в Толчково Символ веры, а также на многих северных алтарных дверях в храмах Севера. При этом в Сотворении мира и человека участвует Ангел Великого Совета или Сам Христос, тогда как Изгнание из рая поручено Архангелу.

В других циклах, например в церкви Воскресения Ростовского кремля, в образе Творца мира выступает Бог-Отец. Икона Новгородского Софийского собора «Вверху Саваоф между двумя серафимами, представляющими солнце и луну. Ниже в круге — Св. Дух в виде голубя.

Налево от него Божий Ангел возливает на главу Спаса елей. Направо ангел представляет подобие отверстой церкви, лицу, сходному по переводам с Соломоновым: на хартии „Премудрость созда себе храм».

Налево, поодаль, стоит царь Давид. Нижний план — Спас, между двумя архангелами; в левой руке у него свиток с надписью.

В правой — жезл. Налево в золотых цветных ризах окрыленная Богородица с царским венцом над убрусом. Направо Предтеча в ризе, также с крыльями и в венце.

Руки обоих простерты к Спасу. Налево и направо лики св. жен и мужей, над главами которых надпись: „Приведутся царю девы вслед ея». Над Богородицей надпись: „Предста царица одесную тебе в ризах позлащенных».

Затем: „Сего ради и помаза твое Божество елеем радости паче причастник твоих». Под последней строкой: „Красен добротою паче сынов человеческих, излияся благодать во устах твоих».

За Спасом поодаль надпись: „Ближний ея приведутся тебя», вероятно, относится к изображению Иоа-кима и Анны. От уст Спасителя книзу идут лучи, оканчивающиеся надписями над пораженными людьми: „Людие пред тобою падут в сердце враг царевых». Две иконы этого же наименования хранятся в Третьяковской галерее.

Первая икона — № 2485, 36 х 31, первая половина XVII века. Московская школа.

«В центре на престоле изображена София в царской одежде. Ей предстоят Иоанн Креститель, Богоматерь в образе царицы „в ризах позлащенных» и „преиспещренных», и народ.

Вверху, в облаках, Саваоф с алавастром в руке и с серафимами по сторонам. Внизу упавшие люди — иллюстрация текста „люди пред тобою падут».

На боковых нолях фигуры в рост царей Соломона и Давида. Надписи текста псалма размещены на всех полях: на верхнем крупно — „Отрыгну сердце мое слово благо глаголю», на остальных продолжение этого текста.

В красочной гамме преобладают красноватые и зеленоватые оттенки и золото». «Композиция разделена на две половины.

Вверху, в центре, в круге, поддерживаемом двумя ангелами, изображен Саваоф. По сторонам высокие здания.

На фоне черных пролетов арок — входов этих зданий — изображены: слева царь Давид с гуслями, справа — Соломон с чашей. Из уст Саваофа исходят красные лучи с красным кругом.

Один из стоящих рядом ангелов держит в руках дом („Премудрость божия созда себе дом»), в другой — сосуд, изливаемый на голову Софии, которая изображена в нижней части композиции, отделенной от верхней двумя дугообразными красными линиями. Красноликая, краснокрылая София, в красном далматике с золотой короной на голове сидит на престоле. Ей предстоят Богоматерь в образе царицы и крылатый Иоанн Креститель.

За ними Иоаким и Анна (слева) и группа дев (справа). Ниже лежат воины в золотых кольчугах. Золотые шишаки, упавшие с их голов, лежат рядом».

Итак, иконы Отрыгну сердце мое имеют два вида: в Музее Андрея Рублева и в Новгородской Софии, где на троне восседает Спаситель моложавого вида, без крыльев, в других София. Соломон занимает место или за Предтечей, или в нравом верхнем углу, напротив царя Давида.

На иконе церкви Ильи Пророка в Ярославле (1680-е) слева у ног Софии мы можем видеть преклоняющуюся на коленях молодую женщину в короне. Очевидно, здесь перед нами предстает царевна Софья. На фреске Знаменского собора Новгорода ее уже нет. В стенописи сюжет помещают в алтаре, как в соборе Кириллова монастыря (1641) и в Знаменском соборе Новгорода.

Икона этого вида иногда называется также Красен добротою паче сынов человеческих, как в Воскресенском соборе города Романова-Борисоглебска, на паперти. В центре на роскошном троне Спаситель моложавого типа в царском венце с двумя служащими ангелами.

Одна рука Спасителя сложена для благословления, в другой свиток с пророчеством Исайи „Дух Господень на мне» и проч. По сторонам трона в церемониальных позах Богоматерь и Предтеча, но не в своей аскетической власянице, а в обычной одежде преподобного.

Оба в золотых венцах, как преукрашенные высшей небесной славой между рожденными женами, и оба с крыльями — символ их всегдашнего парения к Богу и готовности ходатайствовать за мир. Позади Предтечи ближние сродники Христовы — Иоаким и Анна, за Богородицей девы в соответствии со словами псалма: „Приведутся царю девы вслед ея». В верхних углах картины отдаленные предки Господа: Давид, положивший руки свои на гусли (форма обычная русская; такие есть, например, в Тверском музее); Соломон со свитком: „пойду к горе смиренней и холму Ливанскому» (надпись на свитке). Фон обставляется кудрявыми зелеными деревцами, обычными для изображения рая». Близка по сюжету фреска Троицкого собора Костромского Ипатьевского монастыря, украшенного росписью в 1685 году Гурием Никитиным с товарищами (северная стена). В иконах и стенописи XVII века вновь появляется сюжет Единородного Сына, его мы видели в иконе и в росписи Царских палат.

Икона Единородный Сын помещена в иконостасе Трехсвятительского придела церкви Воскресения на Дебре, в несколько измененной (упрощенной) иконографии.

Притча 8» (название у О. Поляковой не «храм», а «лом»). Храм утвержден на семи ступенях, на верхней площадке, на полумесяце стоит в сиянии Богоматерь Оранта, на груди у нее восседает Младенец-Христос. Вокруг нимба Богоматери 12 золотых звезд — символ двенадцати колен израилевых и двенадцати апостолов. Над сенью — Бог-Отец с треугольным нимбом, благословляет обеими руками.

Из него исходит голубь — Святой Дух, с надписью: «Азъ утврдихъ столпы ея». По сторонам Бога-Отца — семь архангелов с присущими им символическими знаками. На столпах с капителями надписи семи даров Святого Духа: «Дар Премудрости», «дар Разума», «дар Совета», «дар Крепости», «дар Видения», «дар Благочестия», «дар Страха Божия».

Семь ступеней лестницы — семь христианских добродетелей: «Вера», «Надежда», «Любовь», «Чистота», «Смирение», «Благодать», «Слава». Но сторонам на ступеньках стоят пророки и праотцы.

Но в Киеве в это время была икона Софии уже совсем другой иконографии, в ней сильны униатские влияния — нашлось место и бесам. Икону описывает Павел Алеппский.

Украина в 1640-х годах еще не находилась в составе России, но известно, что киевский митрополит Петр Могила посылал в дар Алексею Михайловичу икону Софии более древнего извода, приглашал из Москвы златописцев. Ярославны и костромичи едва ли были знакомы с иконой Софии киевского перевода.

К тому же большинство элементов композиции, не исключая Богородицы-Софии, уже были известны иконографии Новгорода. В обращении к Софии находит себе выход и желание совместить христианские религиозные догматы с библейской «законностью».

Здесь можно видеть иконы Софии новгородского перевода с предстоящими Моисеем, Николаем Чудотворцем, Иоанном Богословом и Иоанном Златоустом. Русское купечество, ремесленники, живописцы защищали не только свои интересы, но и национальную культуру, причем средствами весьма достойными. Немаловажную роль играл в крупных промышленных городах Поволжья авторитет Новгорода, сохранившего на протяжении веков ореол города-республики, сумевшего в течение нескольких столетий отстаивать свою независимость перед процессом все большего усиления самодержавия в эпоху формирования Русского централизованного государства.

Подобного рода фреска Премудрость созда себе храм, и на этом же видном месте, написана в церквах Ярославля — Рождества Христова, Иоанна Предтечи в Толчкове, Федоровской церкви, в Крестовоздвиженском соборе города Романова-Борисоглебска и других храмах. Иконы, подобно описанной композиции Премудрость созда себе храм, появлялись вплоть до XIX века. По аналогии с этой иконой стали создавать крупные иконы, подобно Образу всех святых.

Если в иконе Премудрость было 6 или 7 рядов «ликов» святых, то здесь их 8 — около ста фигур святых разных рангов. Средняя часть сохраняет лишь отдаленное сходство с иконой Премудрости. Здесь не три пояса (Саваоф, Богоматерь и Распятие), но пять сюжетов, каждый из которых обрамлен овалом.

Вверху — Деисус в облаках, ниже — Коронование Богоматери (более известная на Западе); затем — Распятие с предстоящими Богородицей и Иоанном Богословом. Четвертая сверху — София обычного новгородского перевода.

В нижнем овале — Лоно Авраамово — праотцы Авраам, Исаак и Иаков с душами младенцев; обычное место сюжета — в Страшном Суде, означает Рай. Не совсем ясна общая, объединяющая композицию идея. По-видимому, был специальный заказ, по поводу, нам неизвестному.

Наряду с композицией Премудрость созда себе храм в стенописи Ростова Великого, Троице-Сергиевой лавры, Ярославля и Вологды можно встретить и Софию Премудрость Божию новгородского перевода, в виде огнезрачного ангела. В росписи церкви Спаса на Сенях Ростова Великого и церкви Ильи Пророка в Ярославле композиция помещена в жертвеннике; в церкви Николы Мокрого в Ярославле — в алтаре северного придела; в Софийском соборе Вологды — в главном алтаре.

В церкви Богоявления в Ярославле — на западном склоне свода алтаря. В Преображенском соборе суздальского Спас-Евфимиева монастыря, в Спасской церкви за Волгой в Костроме, как и в Троицком соборе Данилова монастыря Переславля-Залесского, — на восточном простенке перед алтарем.

В церкви Ильи Пророка София находится в алтаре жертвенника. Саваоф показан с четырьмя символами евангелистов. По сторонам Софии слева Богоматерь и Иоанн Богослов, справа — Иоанн Предтеча и Иоанн Златоуст.

В церкви Воскресения на Дебре в Костроме — в левом киоте у западного портала притвора. София новгородского перевода включается и в роспись Верхоспасской церкви Кремля, над горним местом. В XVI-XVII веках создано несколько икон, иконографию которых можно считать производной от иконы Софии новгородского перевода, но созданы они не па текст Соломоновой притчи, но на библейские пророчества или псалмы Давида.

Это — Ангел Великого Совета, Отрыгну сердце мое, или Красен добротою паче сынов человеческих; Предста царица одесную тебе, Царь царем, или Великий Архиерей, Душа чистая.

Под этим изображением представлена Божия Матерь, сидящая на престоле, над нею надпись: „София Премудрость Божия»; около Богоматери предстоят архангелы и ангелы, в руке каждого скипетр и держава с монограммою; по сторонам сил небесных цельными группами стоят исповедники, благочестивые цари, князи и святители. Внизу Богоматери на трехступенчатом возвышении представлен храм с 6-ю столпами, в средине которого утвержден крест распятого. На престоле, столпах и верхней части храма надписи: над потиром и дискосом – «причащение»; на столпах вверху – «крещение, миропомазание, покаяние, елеосвящение, священство, брак», а внизу – «второй, третий, четвертый, пятый, шестой и седьмой вселенские соборы».

Верх храма окаймляют слова: «Вера, Надежда, Любовь». Здесь по одну сторону стоят пророки, в числе которых Иоанн Креститель со свитком в руке.

По другую сторону стоят апостолы, в числе которых Павел одной рукой указует на веру, надежду и любовь, а другою держит хартию с таким начертанием: «Приидите, ядите хлеб и пиите вино еже черпах вам, оставите безумие и поживете, взыщите Премудрость, да живи будете и исправите в велении разуме». При подножии храма представлен Соломон с открытою книгою, в которой читаем: «Премудрость созда себе дом и утверди столпов седмь, закла своя жертвенная и черна в чаше своей вино и уготоваша свою трапезу». Но сторонам Соломона изображены группы разных народов, в различных одеждах с надписанием, а внизу множество лиц обоего пола молитвенно припадающих пред святилищем исполненных силы Божий и Премудрости.

Здесь от лица этих молящихся, из триоди постной, приведен стих. Большинство композиций в стенописи и иконах Ярославля повторяет эту иконографию с небольшими вариациями.

Ярославскую иконопись, как и письменность XVII-XVIII веков, отличает широта образованности их авторов. Собранию рукописей и икон Ярославля может позавидовать любой музей.

Известно также огромное количество фресок, даже из числа уцелевших, — каждый памятник заслуживает специального исследования и издания. В хранилищах книг уцелели такие шедевры, как Слово о полку Игореве, рукописные сборники с сочинениями балканских, афонских и польских авторов. Представляет интерес, как взялись решить тему «Премудрость созда себе храм» иконники, богословы и духовенство Ярославля, поместив композицию на ответственном месте — над входом в храм и выходом из него.

Создатели композиции проявили себя подлинными энциклопедистами, обратившись прежде всего к истокам: самой 9-й Соломоновой притче, к толкованиям на нее и созданным ранее изводам — в том числе и храмовой иконе Софийского собора Новгорода с «ликами» (рангами) святых, объединенных в группы. Предоставляя вершину пирамиды Саваофу, они следуют его особому почитанию Бога-Отца в русской церковной живописи XVI-XVIII веков, вопреки запрету Московского собора 1666 года («его же никто никогда не видел»).

Но им, несомненно, известно и упоминание троичности Божества в редакции К-1. Они, далее, обращаются к Ипполитову толкованию или отражению его в других списках толкования Софии, в которых есть упоминание о духах Исайи, но здесь не просто упоминание, но и перечисление их. В редакции К-1 седьмым духом названы соборы, здесь читается по пророку Исайе — страх Божий. Семь духов лучами спускаются от голубя к восседающей на престоле Богоматери с поднятыми в молении руками. Над нею надпись: «София Премудрость Божия».

Обычно русские редакции толкования именуют Премудростью Христа, а храм — Богородицей. Начиная с XV века алтарные росписи содержат композицию Похвала Богоматери, или О тебе радуется.

У семи архангелов, предстоящих Богородице, в руках белые кружки с надписями «МР-ФУ». Богоматерь помещают и в центре пророческого чина. Именование Богородицы «Софией» авторы читали в Службе Семена Шаховского — сочинение апробировано иерархами новгородской кафедры, списки его имеются в рукописных хранилищах Ярославля. Саваоф и Богоматерь с архангелами парят в облаках.

Под ними — семистолпный храм с распятым Христом (София Крестная новгородского перевода). Вверху храма надпись — «вера, надежда, любовь», внизу надписи о Вселенских соборах.

На каждом из столпов в виде круглых колонн с коринфскими капителями надписи с текстами таинств. У престола — царь Соломон с книгой, открытой на словах 9-й притчи. Внизу по сторонам — толпы народа в разных национальных одеждах.

Выше — пророки, апостолы с текстами притчи Соломона, святители, мученики, мученицы — все группами «ликов», в облаках. Здесь собрано все, что могло иметь отношение к Софии. Для убедительности всюду цитируется Соломонова притча, даже на свитке Предтечи.

Композицию можно назвать Собор Святой Софии, это настоящий апофеоз Русской православной церкви. Как это свойственно ярославской иконописи, композиция многолюдна, но хорошо скомпонована, легко воспринимается.

Ее иногда называют «ярославско-киевской», но это не так.

Но, начиная с ансамбля стенописи Софийского собора Новгорода, тема Апокалипсиса нередко сопровождает софийную тематику. В 1042 году попом Упырем Лихим было написано толкование на Апокалипсис Андрея Кессарийского. Апокалипсис нередко объединяется с темой Страшного Суда, как в иконе Московского Успенского собора (около 1500), выдающегося произведения искусства.

Это — целая эпопея. Оптимизм, вера в мудрое устроение мира торжествует: сцены казней нередко завершаются композицией Небесного града Иерусалима.

Сопутствует издавна софийной теме и картина Лествицы: черти сбрасывают греховных монахов в ад, тогда как добродетельным инокам Господь помогает подняться к Богу. Противоречивость исторической ситуации заключалась в том, что «третье сословие» уже обладало значительной материальной силой, государство именно ему было обязано общим экономическим подъемом.

Это проявилось в небывалом расцвете зодчества и искусства. На средства горожан и купечества строятся храмы, каких не строят и в стольном городе.

Возведенные на подцерковье, поднятые на высоких сводах, трех — и пятикупольные, окруженные приделами и крытыми папертями, с каменными оградами и жилыми постройками, храмы выглядят весьма внушительно, под стать боярским усадьбам, образуя как бы город внутри города. Иноземцы отмечают красоту и богатство Ярославля. Не уступают ему Кострома, Сольвычегодск, Романов-Борисоглебск, Вологда, Великий Устюг.

Каменные храмы обычно украшаются стенным письмом, создаются артели иконописцев. Иконники, как и каменщики, работают не только в своих городах, их вызывают и в другие города, в том числе в Москву.

В росписях храмов посада значительное внимание уделено положительной программе содержания стенописи, подобно тому, как в церкви Николы Надеина Николай Чудотворец наделен всеми качествами добродетельного купца: помогает бедным и попавшим в беду людям. В крупные города, в том числе Ярославль, еще при Грозном было сослано немало зажиточных семей из Новгорода.

В память о своем происхождении (генеалогия новгородцев была почетна) ктиторы храмов посвящали придельные храмы новгородским святым. Храм Николы Надеина расписан ярославскими, костромскими и нижегородскими мастерами в 1640-1642 годах.

Тематика росписи в высшей степени примечательна последовательным выражением покровительства новому классу всенародно почитаемого Николая Чудотворца — незнатного рода великого святого. Характерна такая параллель: одновременно в Московском Кремле в 1640-1643 годах производилась роспись Успенского собора. Иконописцам поручено было полностью скопировать роспись 1513-1515 годов.

Роспись московских придворных храмов шла в основном по пути возобновления предшествующей программы, а затем все более откровенно отражала вкусы, господствующие при дворе. Распространение получают сюжеты, подобно иконе Светоносный источник. Вокруг средника, в клеймах — чудеса, происходившие в византийском императорском доме.

Сама София становится покровительницей царского дома, как мы знаем из толкования Игнатия Римского-Корсакова. Стиль живописи показывает стремление передать роскошь владельца иконы, как в иконе Софии и Спаса Еммануила.

Совсем другие идеалы волнуют иконописцев городского посада, они проявляют интерес к злободневным жизненным проблемам. Тема критики стяжательства монастырей, крупнейших землевладельцев, освобожденных от тягла, получила свое выражение в цикле афонской легенды об отроке, нашедшем злато и утопленном монахами. В Николо-Надеинской церкви сюжету предоставлено 19 композиций.

Тема присутствовала в Архангельском соборе Московского Кремля, отражая позицию Ивана Грозного по отношению к монастырскому землевладению. Ее мы видим и в росписи собора Калязина монастыря, ярославской церкви Архангела Михаила. Полон драматизма образ пастушка Василия, сообщившего игумену о находке клада с золотом и утопленного монахами — образ поистине врубелевский.

Это направление, тяга к реализму, отчетливо выступает в искусстве костромичей — Василия Ильина, создателя циклов Апокалипсиса в церкви Троицы в Никитниках (в приделе Иоанна Богослова), и в других росписях середины XVII века. Во фреске Кирилло-Белозерского монастыря Антихрист ставит печать боярам; в паперти церкви Воскресения на Дебре печать ставится за принятие троеперстия толпам людей.

В другом случае они помещают архиерея в ад (паперть Троицкого собора Ипатьевского монастыря), а в Лествице черти сбрасывают в ад корыстолюбивых монахов (паперть собора Калязина монастыря). В церкви Иоанна Предтечи в Толчкове показаны картины искушений иноков бесами.

Костромич Гурий Никитин, последователь Василия Ильина, талантливейший в плеяде иконописцев столетия, исполняет вместе с Силой Савиным и товарищами цикл Апокалипсиса в Троицком соборе Данилова монастыря Переславля-Залесского — единственный в своем роде. Насыщенные драматизмом сцены видения Иоанна Богослова, любимого ученика Христа, занимают стены обширного храма.

Иконописцы этого направления предпочитают изображать сюжеты из русской истории и русских святых, как в соборе Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале, а также славянских святых Сербии и Болгарии. Отчетливо выступает тема общественно полезной деятельности нового класса предпринимателей. Нельзя назвать случайностью, что именно в храме Николы Надеина впервые появляется в стенописи, на западном своде, композиция Премудрость созда себе храм.

Редакцию ныне называют «ярославской», она получила весьма широкое распространение в храмах Поволжья, известна она и в иконописи.