Это два «Оглавных Деисуса» (XII — начало XIII в.), «Борис и Глеб на конях» (середина XIV в.), «Митрополит Алексей с житием» (конец XV — начало XVI в.) и «Воскресение» (середина XVI в.). В 1937 году, работая в Кремле, реставратор В. О. Кириков под слоем темно-коричневой краски обнаружил и раскрыл изображение «Георгия» (XII в.) на обороте иконы «Богоматерь Одигитрия» (середина XIV в.). Пробная расчистка ее лицевой стороны была предпринята И. А. Барановым в 1945 году. После Великой Отечественной войны работы по раскрытию монументальной и станковой живописи Успенского собора и реставрации его архитектуры возобновились. В 1945- 1950 годах проводились консервационно-профилактические мероприятия и исследования стенописи в интерьере и на фасадах.

В это же время художниками-палешанами под наблюдением П. Д. Корина были восстановлены почти полностью утраченная наружная настенная живопись и изображение «Вседержителя» в скуфье центральной главы. Постоянным консультантом по фрескам была Н. А. Демина, составившая перечень сюжетов и изображений на стенах собора.

К планомерному исследованию всего историко-художественного комплекса памятника и развернутым работам по реставрации приступили в 1960-х годах. Наряду с консервационными мероприятиями началось и продолжает широко проводиться до сих пор раскрытие фресковой живописи XV и XVII веков. В 1960-1961 годах реставратором Д. Е. Брягиным была промыта, укреплена и до конца расчищена живопись в жертвеннике и Петропавловском приделе.

На композициях «Сорок севастийских мучеников» и «Апостол Петр исцели недужные», реставрированных в 1925 и 1949 годах, были сняты плотные слои высолов, пленка укрепляющих составов и остатки прописей, которые скрывали первоначальную живопись. В 1961 -1965 годах были также раскрыты из-под масляных записей XVIII и XIX веков фрески XVII века в центральной алтарной конхе («Великий вход»), в люнете над ней («Успение») и в жертвеннике (сцена из жития митрополита Петра). В 1963 -1964 годах проводились большие работы в помещении большой ризницы, которые не только открыли неизвестные до тех пор фрески 1642-1643 годов, изображающие сцены из житий Дмитрия Солунского, Ильи Пророка, «Даниила во рву львином» и отдельные фигуры святых, но и позволили исследователю фресок О. В. Зоновой реконструировать первоначальные формы юго-восточных алтарных помещений.

В 1966-1967 годах реставратор Г. С. Батхель укрепил и очистил от загрязнений и поздних записей фрески алтарной преграды. Одновременно исследовался грунт, на котором были написаны фрески в приделах и на алтарной преграде, анализ которого позволяет считать их выполненными в одно время и связать с работой Дионисия и его дружины.

Начиная с 60-х годов в широких масштабах проводятся также реставрация и исследование фресок XVII века на стенах, столпах, сводах и в главах собора. Порядок и методика проведения работ устанавливается регулярно проводимыми реставрационными советами, в которых принимают участие как сотрудники Музеев Кремля, так и специалисты из других музеев и реставрационных организаций. В 1960-х годах под руководством главного архитектора Музеев Кремля В. И. Федорова и археолога Н. С. Шеляпиной проводились большие архитектурно-археологические исследования, обогатившие историю новыми бесценными сведениями о первоначальных этапах развития города Москвы и истории древнего, не упомянутого в летописях, каменного храма конца XIII века, стоявшего на месте Успенского собора до его постройки в 1326 году.

Раскопки, произведенные внутри и вокруг нынешнего здания, позволили исследовать остатки фундаментов и кладки стен предшествующих построек 1326 и 1472-1474 годов. Кроме того, было обнаружено и изучено древнее кладбище Москвы, которое располагалось здесь с середины XII века до 1326 года. В богатых погребальным инвентарем захоронениях второй половины XII — первой половины XIII века были найдены остатки привозных, по-видимому, киевских шелковых и золотных тканей, серебряные перстень, бусина и височные кольца, которые дают основание «говорить о существовании здесь особо почитаемой храмовой постройки, возможно, бывшей усыпальницы представителей раннемосковской феодальной знати».

В последние годы большое внимание уделяется архитектурной реставрации и консервации Успенского собора. Исследования показали, что в основании фундаментов, где прежде были частично сгнившие дубовые сваи, образовались пустоты, которые повлекли за собой уплотнение и осадку грунта, появление трещин в стенах. Для укрепления фундаментов здания эти пустоты были заполнены цементным раствором, который подавался в них под давлением.

Стены собора были стянуты стальными тросами, принявшими на себя нагрузку старых и местами лопнувших металлических связей. Одновременно обветшавший белый камень на фасадах заменялся новым, реставрировались барабаны глав, перестилалась и утеплялась кровля, была восстановлена позолота куполов и крестов.

Все эти работы проводятся под наблюдением и при участии многих научных и производственных учреждений. В 1960-1970 годах продолжались работы по реставрации икон.

В 1961 году реставраторами В. В. Мельниковым и Г. С. Батхелем под поздними записями была обнаружена древняя живопись иконы «Богоматерь Умиление» (XII в.). В 1965 году она была расчищена Г. С. Батхелем и заняла почетное место в ряду домонгольских памятников. В эти же годы первоначальный облик был возвращен таким замечательным памятникам иконописи, как «Похвала Богоматери с акафистом» (конец XIV в.), «Спас Нерукотворный» (конец XIV в.), «Богоматерь Боголюбская с житиями Зосимы и Савватия Соловецких» (середина XVI в.; из Соловецкого монастыря).

Продолжается расчистка многих других икон Успенского собора, промывка центрального иконостаса и реставрация произведений прикладного искусства. Современная реставрация икон и фресок проводится не только с соблюдением научно обоснованной методики, но и предваряется изучением первоначального красочного слоя и основы с помощью физико-химических исследований. Одновременно с реставрационными работами в Успенском соборе ведется научная обработка коллекции, издаются статьи, посвященные исследованию его архитектуры и живописи.

Проводится также подготовка к организации новой экспозиции. Для этого изучаются старые Описи собора и другие документы, которые помогают реконструировать его древний облик.

После завершения реставрации можно будет увидеть интерьер собора в том виде, в котором он существовал до искажения в XVIII-XIX веках. Вместе с тем большое внимание уделяется популяризации сокровищ искусства и архитектуры Успенского собора.

Ни одно издание, посвященное памятникам Кремля, не обходится без подробного освещения этого выдающегося памятника. Кроме того, выпускаются монографические издания, буклеты, открытки.

Сотрудники музеев читают о нем лекции в музейном лектории и в других учреждениях, проводят специальные занятия, экскурсии и консультации. Успенский собор — один из самых посещаемых музеев Кремля: в нем ежедневно бывает около трех с половиной тысяч человек.

В частности, В. И. Ленин советовал «восстановить первоначальный вид зданий, освободить их от более поздних наслоений, искажавших подлинно народную архитектуру Кремля». Несмотря на тяжелые условия экономической разрухи и нехватку строительных материалов, по его распоряжению на реставрацию Кремля были выделены значительные средства. Документы свидетельствуют, что «работами 1917-1918 гг. было почти все исправлено и сейчас трудно уловить уже, что Кремль обстреливался».

Однако в последующие годы в связи с чрезвычайно трудным положением молодого Советского государства ассигнования на реставрацию Кремля сократились. В первую очередь это касалось архитектуры и монументальной живописи. В течение нескольких лет в Успенском соборе проводились лишь ремонтно-консервационные работы.

Только в 1925 году реставратором П. И. Юкиным была расчищена композиция «Сорок севастийских мучеников», фрагменты «Трех отроков в пещи огненной» и «Семи спящих юношей эфесских»; причем работа была проведена неудачно. Основное внимание в это время уделялось учету и распределению хранящихся в кремлевских зданиях коллекций.

Осенью 1918 года архитектурные памятники Кремля и Оружейная палата, национализированные в начале этого же года, были переданы в ведение Отдела по делам музеев при Народном комиссариате просвещения. При нем была создана специальная комиссия по приему церковного имущества, в которую вошли художник и искусствовед И. Э. Грабарь, директор Оружейной палаты В. К. Трутовский, искусствовед Н. Н. Померанцев, историк М. С. Сергеев, реставратор Ф. Я. Мишуков и другие. В начале 1919 года в Оружейную палату из Успенского и других соборов Кремля были переданы наиболее значительные произведения прикладного искусства, а из Патриаршей ризницы — коллекция древних церковных облачений, тканей, шитья, произведения ювелирного искусства.

В 1923 году собрания Оружейной палаты и музеев-соборов пополнились произведениями живописи и прикладного искусства из Соловецкого монастыря, привезенными Н. Н. Померанцевым, Е. И. Силиным и архитектором П. Д. Барановским. В Успенский собор поступили, в частности, две замечательные иконы на один сюжет, написанные в 1545 году по заказу Федора Колычева («Богоматерь Боголюбская с житиями Зосимы и Савватия Соловецких»), а также ряд других икон и серебряных кандил конца XVII — начала XVIII века.

В 1922-1924 годах проводилась научная инвентаризация музейных коллекций, уточнялась датировка и атрибуция произведений искусства. С мая 1918 года в Кремле начала свою работу возглавляемая И. Э. Грабарем Всероссийская комиссия по реставрации памятников искусства, которая положила начало подлинно научному подходу к реставрации древнерусской живописи. Благодаря ее деятельности увидели свет десятки выдающихся произведений иконописи, позволивших расширить представление о развитии стилевых направлений древнерусского искусства, открылись шедевры знаменитых живописцев Древней Руси, известных до того времени лишь по письменным источникам или преданиям.

В 1918 году реставратор Г. О. Чириков приступил к раскрытию иконы «Богоматерь Владимирская», во время которого обнаружились следы поспешной чинки, производившейся, по рассказам его отца, тайно по ночам перед коронацией Николая II. Только до 1924 года, когда Всероссийская комиссия была преобразована в Центральные государственные реставрационные мастерские, работавшие в ней реставраторы Г. О. Чириков, Е. И. Брягин, И. И.Суслов раскрыли такие шедевры иконописи из Успенского собора, как: «Устюжское Благовещение» (XII в.), «Спас Нерукотворный» (с «Поклонением кресту» на обороте) (XII в.), «Спас Оплечный» (середина XIV в.), окончательно расчистили после реставрации 1914 года икону «Борис и Глеб на конях». В 1920 году реставраторы В. К. Тарыгин, Г. О. Чириков, Ф. А. Модоров и В. О. Кириков раскрыли из-под записей иконы «Спас Златые Власы» (начало XIII в.) и «Явление архангела Михаила Иисусу Навину» (XIII в.). Одновременно в мастерской Отдела по делам Музеев и охраны памятников искусства и старины реставраторами В. Е. Гороховым, И. А. Барановым и Ф. А. Модоровым была раскрыта икона «Спас Ярое Око» (середина XIV в.). В связи с подготовкой к выставке, приуроченной к юбилею Академии наук, в 1925 году реставраторами А. А. Тюлиным и И. И. Сусловым были промыты и укреплены двадцать девять наиболее выдающихся икон из местного ряда и пристенных иконостасов Успенского собора. Сделанные после Октябрьской революции открытия в области древнерусской живописи дали твердую научную основу для более углубленного изучения отдельных ее школ и стилистических направлений и были подытожены и систематизированы в трудах известных советских искусствоведов И. Э. Грабаря, А. И. Анисимова, Н. П. Сычева, Г. В. Жидкова, М. В. Алпатова, а несколько позже — В. Н. Лазарева.

В 1926 году в Государственном Историческом музее была организована Выставка памятников древнерусской иконописи, построенная по иконографическому принципу. Экспозицию украшали и раскрытые в 1918-1920 годах иконы из Успенского собора.

К 1927 году в Государственном Историческом музее сосредоточилось несколько тысяч икон, переданных туда из упраздненного Национального музейного фонда, который был организован в 1918 году и вобрал в себя несколько крупных коллекций. Однако отношение к иконам как к памятникам искусства Древней Руси не соответствовало целям и задачам Исторического музея, рассматривавшего эти произведения живописи в историко-бытовом плане. Поэтому большая их часть в 1930 году была передана в Государственную Третьяковскую галерею, где к тому времени сформировалось значительное собрание древнерусской живописи.

В их числе были и иконы из Успенского собора: «Богоматерь Владимирская», «Устюжское Благовещение», «Спас Нерукотворный» (с «Поклонением кресту» на обороте).

Возобновилась и реставрация стенописи. Для этого пригласили известных в то время художников-иконописцев Е. И. Брягина, М. М. Дикарева, В. П. Гурьянова, братьев Чириковых.

В 1911-1913 годах были испытаны различные способы укрепления штукатурки и сделаны пробные раскрытия живописи, которые показали, что фрески 1642-1643 годов довольно хорошо сохранились под поздними наслоениями почти на всей поверхности стен. Исполнительная комиссия постановила, что стенопись должна быть полностью расчищена. Эти работы осуществлялись в 1915-1918 годах.

Однако решение комиссии выполнялось крайне непоследовательно: только что раскрытая живопись прописывалась вновь, покрывалась олифой, а фоны и венцы золотились. Методика, которая подменяла реставрацию древней живописи храма ее поновлением, вызвала протест у некоторых членов комиссии, в том числе и П. П. Покрышкина. Уже после февральской революции, в августе 1917 года, И. Э. Грабарь направил в исполнительную комиссию письмо, в котором излагалось постановление Московского совета по делам искусств о том, что живопись в Успенском соборе следует только расчищать, но не записывать.

Но не только эти «возобновления» наносили ущерб древним фрескам. Работы по раскрытию стенописи в то время проводились очень редко, методика их не была разработана, реставраторам не хватало практического опыта.

Все это привело к ряду серьезных ошибок. Можно сказать, что эта «реставрация» принесла значительно больше вреда, чем все предшествующие поновления и плотные масляные записи.

Главным ее недостатком было то, что перед расчисткой не укреплялся красочный слой, отчего значительная его часть была безвозвратно утрачена. Кроме того, масляные записи снимались при помощи едкой каустической соды, которая оказывала долговременное вредное воздействие на живопись.

В результате сильно пострадали фрески на двух южных столпах, подтеки едких составов повредили красочный слой на нижних ярусах северных столпов и на иконах, стоявших в пристенных иконостасах. Однако реставрация 1910-1918 годов принесла и ряд интереснейших открытий.

В 1913-м, а затем в начале 1918 года Е. И. Брягин производил расчистку стенописи в большой ризнице собора, где были обнаружены фрески бывшего Похвальского и Дмитровского приделов: «Поклонение волхвов», «Рождество Иоанна Предтечи» (в 1913 г.) и «Похвала Богоматери» (в начале 1918 г.). Они вызвали огромный интерес исследователей, которые определили их как первоначальную роспись собора XV — начала XVI века. В 1917 году под наблюдением П. П. Покрышкина были сделаны пробные раскрытия на композициях «Апостол Петр исцели недужные» и «Сорок севастийских мучеников» в Петропавловском приделе, однако реставрация этих фресок тогда не была доведена до конца. В 1914-1917 годах Е. И. Брягин отреставрировал целый ряд икон: «Митрополит Петр с житием» кисти Дионисия, «Борис и Глеб» (середина XIV в.), «Богоматерь Боголюбская» (первая половина XVI в.), а Г. О. Чириков — икону «Митрополит Алексей с житием».

Исполнительная комиссия руководила реставрацией в Успенском соборе вплоть до ее роспуска 20 марта 1918 года. Во время штурма Кремля революционными войсками 2 (15) ноября 1917 года пострадали некоторые постройки, в том числе и Успенский собор. Но едва Кремль был очищен от юнкеров, как Совет Народных Комиссаров принял срочные меры по восстановлению памятников архитектуры и искусства, а также по защите ценностей, находившихся в Оружейной палате, дворцах и храмах.

На следующий же день после окончания военных действий Московский Совет организовал Комиссию по охране памятников искусства и старины, которую возглавил архитектор П. П. Малиновский. Ей было поручено в первую очередь осмотреть повреждения и дать свое заключение. Комиссия пришла к единодушному мнению, «что все снаряды, попавшие в здания Кремля, меньше нанесли вреда художественно-историческим памятникам, чем невежественная малярная реставрация дивных фресок Успенского собора».

10 (23) ноября 1917 года по поручению Комиссии П. П. Покрышкин и Э. О. Видель составили акт о повреждениях в Успенском соборе. Этот документ кончался словами: «В общем можно полагать, что собор может быть без затруднений приведен в порядок и реставрирован, как и все более или менее пострадавшие памятники зодчества в Кремле». В том же месяце были составлены первоначальные сметы на ремонт поврежденных зданий и выделены средства в размере 450 тысяч рублей.

Возможности Комиссии по охране памятников значительно расширились после того, как в 1918 году в нее вошли сначала объединение ведущих московских художников («Изограф»), а затем такие организации, как Оружейная палата и Археологическое общество. Наибольшую активность в деле охраны художественного наследия проявлял Отдел пластических искусств. Работавший в нем скульптор С. Т. Коненков вспоминал, что уже на первом заседании, состоявшемся 16 января 1918 года, «пластический отдел смело шагнул навстречу запросам жизни.

Был решен вопрос об управлении московскими музеями. Обсуждали положение дел с реставрацией фресок Успенского собора в Кремле».

Тщательно обследовав их, Комиссия постановила: «Признать реставрацию Успенского собора не отвечающей требованиям художественной реставрации. Все работы приостановить и все записанное счистить.

Дальнейшая реставрация собора возможна только после того, как Успенский собор будет восстановлен весь в расчищенном виде, а сами формы реставрации решит Московский Автономный Художественный Совет». Проблема квалифицированной реставрации выдающегося памятника древнерусского искусства обсуждалась Комиссией неоднократно. При этом дореволюционной исполнительной Комиссии ставилось в вину то, что в ней отсутствовали художники и знатоки реставрационной техники.

Прогревалась только нижняя часть помещения, где воздух становился очень сухим. Верхний ярус и барабаны не отапливались, в результате чего там скапливалась влага. Вместе с теплым воздухом в собор проникали сажа и копоть.

На стенописи и иконах появились вздутия, многие иконы покоробились и растрескались, живопись потемнела, а местами осыпалась. Первые попытки реставрировать живопись в Успенском соборе стали предприниматься с середины XIX века. В 1852 году для расчистки икон в центральном иконостасе был приглашен художник Н. И. Подключников, известный также как реставратор картин и икон, то есть человек редкой квалификации, так как опытом раскрытия икон в то время не обладали даже иконописцы.

За летний сезон 1852 года Н. И. Подключников расчистил почти весь иконостас (около ста икон), за исключением нескольких местных икон: «Богоматерь Владимирская», «Устюжское Благовещение», «Успение», «Спас императора Мануила». Яркость и свежесть открытых реставратором первозданных красок вызвали восторженные отзывы одних и глубокое недоверие других исследователей и любителей старины, которые заподозрили художника в том, что он подделал, поновил древнюю живопись.

Действительно, как выяснилось при последующей реставрации этих икон, Н. И. Подключников раскрывал живопись только до записей конца XVII века, а затем сам прописывал ее и покрывал вместо олифы мастичным лаком. Позже, во время реставрации Успенского собора в 1883 и 1895 годах, эти иконы еще раз поновлялись иконописцами Ручкиным и Чириковым.

Середина и особенно вторая половина XIX века отмечены все более возрастающим интересом к русской старине, истории национальной культуры, который возник в среде интеллигенции в начале столетия и был ознаменован грандиозным историческим трудом Н. М. Карамзина, созданием при Московском университете Общества истории и древностей Российских, а позже — Московского археологического общества, исследованиями выдающихся ученых Н. П. Кондакова, Д. А. Ровинского, И. Е. Забелина, С. М. Соловьева, Г. Д. Филимонова и многих других. Обращение к русской старине положило начало частным собраниям, способствовало открытию многих музеев и систематизации их коллекций (такой труд, например, был осуществлен Г. Д. Филимоновым в Оружейной палате).

Именно в 80-90-х годах XIX века были предприняты попытки провести серьезные реставрационные работы в Успенском соборе, опирающиеся на изучение исторических документов, древних его описаний и изображений. Руководила этими работами специально созданная Комиссия Московского археологического общества, которая ставила своей задачей сохранить в неприкосновенности уцелевшие в соборе «древности» и восстановить утраченные «по древним образцам».

В это время изучению Успенского собора, который впервые начинает осознаваться как памятник русской истории и культуры, посвящается ряд исследований и публикаций. Когда в 1882 году заменялись обветшавшие деревянные конструкции иконостаса, были вновь обнаружены древние фрески алтарной преграды.

На этот раз они были зарисованы архитектором Д. И. Чичаговым, а также воспроизведены в фотоальбоме, изданном А. А. Ширинским-Шихматовым. Еще раньше, в 1856 году, архитектор Ф. Рихтер опубликовал планы и чертежи Успенского собора. В 1894-1895 годах проводились большие ремонтно-реставрационные работы, которые были направлены главным образом на восстановление первоначального архитектурного облика храма, искаженного перестройками последней четверти-XVII века.

Наблюдение за ходом работ производилось членами Археологического общества, а руководили их проведением архитекторы: сначала Д. Н. Чичагов, а после его смерти К. М. Быковский, который оставил о них подробный отчет. Помимо ремонта сводов, кровли, позолоты куполов и установки новых крестов проводилась собственно архитектурная реставрация.

С наружных стен была счищена штукатурка, а обветшавший камень на фасадах заменен новым, первоначальную форму приобрели окна (за исключением внутренних откосов в алтаре) и валики, обрамлявшие их снаружи, были восстановлены сферические покрытия малых апсид, прежде закрытые односкатной кровлей. Внимательное изучение архитектурных форм собора позволило сделать ряд открытий. Восстанавливая цоколь, скрытый поздними наслоениями, ученые нашли остатки двух древних мостовых.

При ремонте кровель были обнаружены «тайники» — казнохранилища, устроенные Фиораванти в основании центральной главы и над алтарной апсидой. В то же время велись работы и в интерьере. И здесь труд исследователей был вознагражден.

При обследовании живописи под слоями масляных красок открылись фрагменты фресок 1642-1643 годов. Однако расчищать их сразу не решились, ограничившись лишь обшей промывкой стенописи, заделкой повреждений и дополнением утрат.

При этом в восстановленных откосах окон иконописцы Чириков и Дикарев заново написали фигуры святых. Принятое в 1894-1895 годах решение о продолжении реставрации здания и полном раскрытии фресок начало осуществляться только пятнадцать лет спустя. Для наблюдения за ходом этих работ была создана специальная исполнительная комиссия во главе с А. А. Ширинским-Шихматовым, в состав которой вошли такие видные архитекторы, археологи, историки, как академик П. П. Покрышкин, которому была поручена организация работ, профессор А. Н. Померанцев, Р. И. Клейн, И. П. Машков, А. И. Успенский, Н. В. Покровский, Н. П. Лихачев.

В нем говорилось: «Кроме богатств естественных, трудовой народ унаследовал еще огромные богатства культурные: здания дивной красоты, музеи, полные предметов редких и прекрасных, поучительных и возвышающих душу, библиотеки, хранящие огромные ценности духа и т. д. Все это теперь воистину принадлежит народу. Все это поможет бедняку и его детям быстро перерасти образованностью прежние господствующие классы, поможет ему сделаться новым человеком, обладателем старой культуры, творцом еще невиданной. Товарищи!

Надо зорко, бдительно беречь это достояние народа». 15 ноября 1917 года в Московский Кремль вошли революционные части, а 5 января 1918 года народный комиссар просвещения подписал распоряжение: «Все находящиеся в пределах московского Кремля сооружения, памятники искусства и старины, независимо от принадлежности их или нахождения в пользовании того или другого ведомства или учреждения, включая сюда церкви, соборы и монастыри, составляют собственность Республики». В этом же документе указывается, что «никакие перестройки или переделки, исправления и реставрации» не могут производиться без контроля и надзора Комиссии по охране памятников искусства и древностей при Московском Совете рабочих и солдатских депутатов и других компетентных организаций.

Необходимость такого контроля была вызвана тем, что подлинно научная реставрация кремлевских памятников, в том числе и Успенского собора, не могла быть осуществлена без предварительного глубокого и всестороннего исследования. Истекшие пять столетий не могли не оставить следов в архитектуре и живописном убранстве храма. Каждая новая эпоха вносила не только принципиальные изменения, которые имели отношение к идейно-эстетическому осмыслению его образа, — собор не раз горел, ветшал от времени, подвергался ремонтам и переделкам, которые, хотя и не были радикальными, все же зачастую искажали его первоначальный вид. Напомним, что уже в 1551 году при ремонте кровли, пострадавшей во время пожара, главы Успенского собора приобрели луковичную форму и были покрыты золоченой медью.

Тогда же были поставлены новые восьмиконечные кресты. В XVII веке собор подвергался наиболее значительным переделкам.

После пожара 1626 года упомянутые выше мастера Джон Талер и подмастерье Бажен Огурцов починили и укрепили своды, в которых появились трещины, сделали прикладки к подпружным аркам и заложили в их основание новые железные связи, стесав при этом белокаменные капители круглых столпов. Своды ремонтировали и в 1642-1643 годах, когда храм украшался росписью, причем образовавшиеся в них трещины заливали вареной смолой.

Затем их чинили после пожара 1682 года, повредившего также кровлю. Во время этого ремонта в основаниях глав и в углах собора были заложены дополнительные железные связи.

Выгоревший по фасадам белый камень заменили новым, после чего стены оштукатурили. Для лучшего освещения храма окна растесали, нарушив тем самым их органическую связь с архитектурным оформлением фасадов. При этом были уничтожены изображения святых на внутренних откосах оконных проемов.

Вскоре иконописцы Оружейной палаты выполнили их заново. В 70-80-х годах XVII века реконструировались помещения в юго-восточной части алтаря, а в 60-90-х годах неоднократно чистились и поновлялись наружные настенные росписи. Не сохранилось в своем первозданном виде и живописное убранство интерьера Успенского собора.

После пожара 1682 года закопченная стенопись была «чищена и мыта пивом на сводах, стенах и столбах». Сильно пострадали фрески и во время Троицкого пожара 1737 года, однако к их очистке и поновлению приступили только в 1773 году, хотя раньше неоднократно описывалось их бедственное состояние.

При этом они были плотно прописаны масляными красками. Чаще всего стенопись поновлялась перед коронационными торжествами, чтобы придать ей «свежий и благолепный вид». Так, в 1801, 1826 и 1855 годах частично или полностью фрески Успенского собора прописывались масляными красками, в результате чего они оказались скрытыми многослойной «коркой».

Работы велись на низком, ремесленном уровне без соблюдения не только стиля росписей XVII века, но и рисунка. Фоны и нимбы были очищены от древнего золота и покрыты новым. Поновляли стенное письмо и в 1813 году после изгнания завоевателей.

Работы «произведены были спешно и исполнены худо», лики были прописаны маслом, надписи искажены и часто не соответствовали изображениям святых. Одновременно были поновлены и закрыты новыми басменными окладами триста семьдесят пять икон.

Забытые со времени устройства иконостаса 1653 года фрески алтарной преграды впервые увидели свет, когда наполеоновские солдаты сдвинули скрывавшие их иконы местного ряда. Впрочем, они тут же снова были заставлены.