Одновременно в середине XVII — начале XVIII века нарастает социальная напряженность, чему способствует пришедшее из Европы моровое поветрие, раскол в Церкви. По многим городам Руси прокатилась волна народного недовольства: восстание Степана Разина, Соловецкий бунт, Стрелецкий бунт, споры о престолонаследовании между наследниками царя Алексея Михайловича. Все это создает атмосферу «бунташного века», но не может остановить исторического развития государства.

При Алексее Михайловиче освобожден от Литвы древний город Смоленск, присоединены Сибирь и Дальний Восток, вплоть до Тихого океана. Еще более активизируется внешняя политика при царевне Софье и при Петре. Показателем общенародного подъема служит небывалое по размаху повсеместное строительство храмов.

Богослужения становятся пышными. Не говоря уже о стольном граде Москве и других крупных городах и монастырях, где возводятся грандиозные ансамбли, подобно Новоиерусалиму, строительство охватывает и сельские местности.

В Карелии (Олонецкий край), в Беломорье, на севере Новгородской и Архангельской областей строятся небывалые по размеру деревянные храмы: в Мегреге и Кеми, в Типинице и Кижах и других погостах. В каждом населенном пункте Сибирской земли непременно созидается церковь или часовня как символ вхождения в православное Российское государство. Храмы сооружаются и украшаются во имя Спаса и Троицы, покровительницы Московского государства — Богородицы, ее Рождества и Успения, местночтимых святых.

Строятся церкви и в честь Софии. Иконописное дело становится неотъемлемой частью народной жизни. Иконописцы московского круга не все знали, как следует писать Софию.

Иконописный подлинник показывает незнакомство автора с иконографией Софии: кому же предстоят Богородица и Предтеча — «творцу или твари», — об этом ведают иконописцы. То есть София — Божество или нечто иное — «тварь», существо, Богом сотворенное? Автор приводит пример изображения с седмью столпами и с Христом внутри храма.

Ибо точно известно, — добавляет писец, — что София имя есть греческое, толкуется как мудрость, мудрость же ипостасная есть сын Божий. Или же следует писать образ Софии, как принято писать. Из сохранившихся икон можно назвать икону «София с праздниками» первой четверти XVII века.

В среднике — София новгородского перевода, 12 клейм с праздниками: 1. Принесение Нерукотворного образа; 2. Воздвижение Креста Господня; 3. Происхождение честного креста; 4. Зачатие Богородицы; 5. Рождество Богородицы; 6. Введение во храм; 7. Собор Богородицы; 8. Покров; 9. Положение ризы Богородицы; 10. Положение пояса Богородицы; 11. Сретение иконы Богородицы Владимирской; 12. Рождество Иоанна Предтечи. Первые три клейма связаны с образом Христа и крестом Господним, восемь клейм посвящены Богородице, последнее клеймо — с Иоанном Предтечей.

В выборе клейм заметно предпочтение почитания Софии как Богоматери. В Москве в XVII веке в иконописи наметилось два направления. Одно представлено искусством царских изографов Оружейной палаты, избирающих сюжеты строго канонические или тесно связанные с царским двором.

Другое направление представлено искусством купеческого сословия. В «торговую сотню», в Москву, брали из богатых городов, в основном Поволжья.

Храмы украшаются росписями, как церковь Троицы, возведенная в Москве в 1630-х годах ярославцем Григорием Никитниковым и расписанная в 1653 году. Здесь, кроме евангельского цикла и Деяний апостолов, придел Иоанна Богослова полностью посвящен Апокалипсису.

Тема Апокалипсиса в эти годы присутствует и в других храмах посадских городов, она связана с расколом в Русской церкви, вызванным реформами Никона и напряженной социальной обстановкой. Сторонники старой веры называли Никона предтечей Антихриста. Впоследствии купечество станет активной силой в движении старообрядчества.

Среди устрашающих видений казней Божиих Апокалипсиса занимают свое место образ огнезрачного ангела и образы ангелов церквей, как в иконах и фресках Софии Премудрости Божией XVI века. Теперь мы снова видим их и в стенописи и в иконах. Тема Софии вообще довольно близко соприкасается с темой Апокалипсиса.

Небольшая но размеру икона заключает в себе целую эпопею, как это можно видеть в лицевых рукописях Апокалипсиса. Сцена благовестил семи церквам аллегорически представлена ангелами в восьмиконечных нимбах, стоящих у ворот храмов со свитками и текстами надписей. Эта деталь сближает произведение с иконой Премудрость созда себе храм из Кириллова монастыря.

На иконе XVIII века огнеликим является Иоанну Богослову сам Христос. В 1660-х годах в мастерской Симона Ушакова был налажен новый и оригинальный метод гравюры по левкасу.

Из этих гравюр составлялись Лицевые иконописные подлинники, продавались и отдельные листы с гравюрами, среди них имелись изображения Софии новгородского перевода. «Гравюра Софии включена в Сийский лицевой иконописный подлинник, вверху дополнена изображением Троицы. Аллегорическое изображение Софии в виде ангела присутствует и на иконе Симона Ушакова Иоанн Богослов, написанной в 1673 году для Троице-Сергиевой лавры.

Особое внимание к Софии отмечается в последней четверти столетия, что связано с правлением царевны Софьи. Царевна Софья Алексеевна, «мужеумная» ученица Симеона Полоцкого, в 1682 году сумела утихомирить мятеж раскольников.

Сильвестр Медведев, видный писатель того времени, в своих обращениях к Софье приводит 9-ю притчу Соломона о Премудрости, именует ее правление «солнечным домом», наделяет Софью добродетелями — крепостью и мужеством, дарами: вера, надежда, любовь, благость, смирение, богомыслие, милостыня. Ассоциацию имени Софьи и Премудрости использует и Карион Истомин: «Имя бо дево мудрование твое, Сын Божий славит в тебе имя свое».

«На иконе руки св. Софии воздеты, как в образе Оранты. Источник ее твердости — Господь.

Широкие складки мафория матери охватывают и укрывают, подобно покрову, фигуры дочерей. Композиция построена так, что изображение непроизвольно приобретает аллегорический смысл: София-Премудрость предстает и как материнское лоно, соединяющее в себе добродетели, из которых главными являются вера, надежда и любовь, и как источник, от которого их приемлет мир. В кондаке святым мученицам Вера, Надежда и Любовь названы честными священнейшими ветвями Софии».

Тематика произведений Премудрость созда себе храм получила развитие в мелкой пластике XVI века московского круга. Наиболее раннее произведение, выполненное в технике резьбы по дереву начала XVI века, — миниатюрная иконка Русского музея мастера Анании. В ней сохранены элементы Кирилловской иконы, но вместо семистолиного храма здесь в левом верхнем углу представлен храм с четырьмя колоннами, без купола, отсутствуют Вселенские соборы, есть только ангелы соборов в медальонах.

У Христа Еммануила в левой руке — чаша причастия, правая опущена вниз. Престол для причастия стоит внизу, перед ним большая чаша, наполненная жертвенным напитком.

На свитке Соломона — начало надписи. Продолжение надписи на окружности сияния вокруг Еммануила. Створка складня имеет своего двойника по технике выполнения, но с изображением четырех праздников: Рождества Христова, Преображения, Вознесения и Успения.

О резчике Анании сведений нет, кроме выполненных им произведений. Федор Иванович Ярославич — пинский князь (1499-1522). Близкий этому складень, выполненный также по заказу этого князя, находится в парижском собрании Меланже.

У ангелов церквей — свитки с нечитаемыми надписями. Пинск находился в то время в составе Литвы, но западнорусские земли сохраняли русский язык и православную веру. Католическое давление усиливало сопротивление населения.

Новгородская иконография резных иконок не вызывает сомнений, хотя в их исполнении ИИ. Плешанова отмечает родственность искусству Южной Руси. Третья резная иконка на этот же сюжет — из собрания А. С. Уварова, ныне находится в Историческом музее.

Техника выполнения ее заметно отличается, и нет основания видеть в этом произведении авторство Анании. Несколько отличается иконка и в иконографии.

У Христа нимб, как в волотовской фреске, состоит из двух пересекающихся треугольников, в его левой руке — чаша, в правой — скипетр. Козма Маюмский представлен не внизу, а в верхней части слева, в его руках свиток со словом «всевинная». Храм Соломона в верхнем левом углу имеет вид античной постройки с семью столпами, как в волотовской фреске.

Вокруг диска с Богоматерью тропарь Богородице: «Еже от века утаенное и ангелом неведомое таинство». Вокруг диска с Еммануилом: «Закла своя жертвенная и раствори в чаше своей вино и уготова (трапезу)». Здесь также помещено семь духов в кругах, на каждом — надпись «духъ».

У Соломона на свитке надпись «премудрость». Над диском с Еммануилом — текст: «божия сила, божия мудрость». У ангелов соборов — свитки с трудночитаемыми надписями.

А. С. Уваров опубликовал иконку по палеографическим данным, с датой конец XIV века. Но, поскольку складень небольшого размера, датировать по шрифту едва ли возможно. Три иконы представляют немалый интерес в развитии иконографии сюжета «Премудрость созда себе храм», заполняя собою лакуну между волотовской фреской и Кирилловской иконой.

Отличия трех икон заметны в общем композиционном решении, в стиле и в частностях. При этом оказывается, что уваровская икона показывает большую зависимость от волотовской фрески в композиционном решении, как и в динамичности фигур и тщательности их разделки.

Это может быть, впрочем, объяснено существованием некоторых промежуточных образцов. Все они восходили, по-видимому, к Новгороду.

Годуновские складни также, с некоторыми отличиями, близки иконографии Кирилловской иконы. Но описания их требуют поправки. В первой иконе в левом углу представлена Богоматерь, ей предстоят Иоанн Дамаскин с песнью Всевинная [и подательная жизни] и Соломон с начальными словами 9-й притчи, показана и сцена жертвоприношения, и храм Премудрости о семи столпах.

В публикацию другого складня Н. В. Покровским также следует внести исправления. Итак, в XVI веке закрепились два наиболее характерных иконографических варианта Софии новгородского перевода — в виде огнезрачной девы и «Премудрость созда себе храм». Во второй половине XVI века произошли важные события.

Взятие Казани и Астрахани ликвидировало угрозу татарских набегов. Создание в России патриаршества (1589) укрепило авторитет Церкви. Годы Смутного времени приостановили ход нормального развития страны, стали периодом ее разорения.

Создается вид «иконы в иконе», где центральное место принадлежит Софии Премудрости Божией в окружении новгородских святых. Иконы Софии рассылаются в отдаленные приходы.

На иконе Софии в церкви Туломозерского прихода имелась такая надпись: «7182/1673 сентября 9 по указу великого государя преосвященного Иоакима, митрополита Великого Новгорода и Великих Лук сия икона Премудрости Божией Софии отдана в церковь Николая Чудотворца», Икону Софии на Севере можно встретить в центре деисусного чина, в иконостасе. В иконостасе деревянной Архангельской церкви Микулина городища, в описи 1602 года отмечается: «В первом тябле над царскими дверьми праздники писаны красками, в другом тябле образ Софии Премудрости Божией писан на золоте, да 12 апостолов писаны на празелени… в третьем тябле 12 образов праотец и пророческих.

В небе Господь Саваоф писан на золоте». София Премудрость Божия становится одной из наиболее чтимых икон иконостаса местного ряда по всему Северу.

В 1655-1659 годах в Софийском соборе произведены крупные работы, перестроен иконостас, установлен новый храмовый образ Успение; София и другие иконы обложены серебром. Как и в Москве, в Новгороде богослужения становятся более пышными и торжественными, особенно в годы пребывания здесь митрополита Никона. В Софийском соборе уже в древности совершались службы в честь Софии.

Во второй четверти XVII века духовным писателем Семеном Шаховским для Софийского собора создан обширный текст Службы Софии Премудрости Божией. Князь Семен Иванович Шаховской состоял на царской службе в звании воеводы и на других должностях.

Был обвинен в каком-то преступлении государственного значения, оставшемся неизвестным, от чего сам он отрекается. Как писатель известен обилием и разнообразием сочинений — посланий, исторических и богословских произведений, церковных служб, молитв и песнопений.

Служба Софии Семена Шаховского получила широкое распространение как поистине выдающееся произведение русской гимнографии. Списки ее можно встретить, кроме Новгорода, и в других городах — Ярославле и Костроме, причем они переписывались и через двести лет после того, как Служба была составлена. Тексты списков не идентичны, они различаются между собою большей краткостью или пространностью, порядком последовательности стихов, акцентами в самом содержании.

Принадлежат ли эти различия другим авторам или самому Семену Шаховскому (может быть, выполненные им по желанию заказчика), данный вопрос требует специального рассмотрения, что не входит в нашу задачу. Не все тексты достаточно хорошей сохранности, и при публикации их мы будем вносить отдельные, несущественные дополнения из других списков.

Необходимо отметить, что далеко не лучшим по сохранности является список библиотеки Софийского собора, принадлежность авторской Службы именно этому храму отмечает заголовок списка поморских писем. Служба Шаховского вызвала к себе неоднозначное отношение, и в дальнейшем велено было исправить ее братьям Лихудам.

А. И. Никольский подвергает разбору Службу С. Шаховского: «Из анализа Службы Святой Софии, которая, вероятно, написана была в Новгороде, видно, что сочинитель не составил себе ясного и отчетливого понятия о Софии Святой: то он разумеет под Премудростью Божиею воплотившееся Слово, Иисуса Христа, а то Божию Матерь, а в тропаре „Велия и неизреченная Премудрости Божия сила» под Премудростию Божиею разумеется и Иисус Христос, и Божия Матерь». Шаховской, однако, писал Службу «не с чистого листа».

Круг источников, которыми он пользуется, в значительной степени определен предшествующими сочинениями о Премудрости: хорошо известными в русской письменности библейскими текстами Давида и Соломона, толкованиями на 9-ю притчу Анастасия и толкованием Н-3 на Софию огнезрачную. Знаком автор и с Повестью Зиновия Отенского, можно видеть и ряд других параллелей.

Храм Премудрости для него — храм, созданный Единородным Сыном. Но рядом говорится, что Дева Мария, Богородица и есть Премудрость: «Нашего ради спасения Единородный Сынъ и Слово Божие храм себе созда в пречистом чреве Девы Марии и тоя Софию именова Премудрость Божию, еже есть девственных душа, тем же тя яко Богородицу величаем». Автор Службы сообщает о Софии Юстиниана и о Деве-Премудрости Кирилла Философа — «девицы избранной именем София сиречь Мудрость Божия».

Служба посвящена не столько собственно Софии Премудрости Божией, но иконе Софии: «Притецем православнии людие Премудрости Божий и видим чудотворную икону пресвятые Богоматере ея же именуем по явлению Софию Премудрость Божию, зане храм бысть одушевлен Единороднаго Сына и Слова Божия, сия убо светолучно сияет в пречестнем храме своем и сердца паша веселит приходящих с верою и взирающих со страхом и благоговением на пречестную сию икону Богоматере, ея же именуем по явлению Софию Премудрость Божию, зане храм бысть одушевлен Единороднаго Сына и Слова Божия. Последние строки показывают связь Премудрости со Вторым пришествием Христа, со Страшным Судом и Апокалипсисом.

Отблеск этого видения и есть огнезрачность. Автору ничего уже не нужно доказывать, как Зиновию Отенскому, он воспринимает храмовую икону Софии-Богородицы в храме Софии — Единородного Сына как данность, как великую тайну воплощения, вочеловечения Бога, как «явление». Уготованный престол — знамение страстей Христа, а небеса являют царя небес, Бога-Отца, «спиде» — сошедшего в чистую Деву.

Так, «девственных душа» становится Премудростью: «Непостижимая и вспетая Премудрость Божия София преименитая, девственных душа, сиречь Единородный Сынъ Слово Божие».

Ремезов участвует также и в художественных работах. В Тобольском Софийском соборе во второй половине XVII столетия появляются иконы Софии Премудрости Божией необычной иконографии. Посреди преосвященного Аарона и пророков Исайи и Давида — с правой стороны, Моисея, Даниила и Захарии — с левой свыше сени парит Дух Святой, исходящий от Всевышнего, окружаемого тьмами святых.

Везде находятся приличные надписи. Эта тобольская икона Софии ближе подходит к новгородской, чем к киевской, потому что первый сибирский архиепископ Киприан, при котором Тобольский кафедральный собор начал называться Софийским, а равно архиепископ Герасим, построивший в 1646-1648 годах храм во имя Софии, были новгородские уроженцы. Икона эта относится ко времени или управления Тобольскою епархиею архиепископа Киприана 1621-1624 годы, или не позже архиепископа Герасима 1640-1650 годы.

Премудрость изображена в образе ангела, в царском одеянии, на древе при корени которого — царь Иоанн IV Васильевич с Московским митрополитом Дионисием (при котором покорена Сибирь), а на ветвях — шесть первых архиепископов Сибирских: Киприан, Макарий, Нектарий, Герасим, Симеон и Корнилий (пожалован 25 мая 1668 года в митрополиты Сибирские). Эта икона относится не позже как к 1667 году». Содержание иконы является подражанием иконе Симона Ушакова Древо государства Московского, написанной им для церкви Троицы в Никитниках (1668).

На этой иконе представлено древо, вырастающее из Успенского собора, корни его поливают основатели храма — Иван Калита и митрополит Петр. На ветвях — русские святые.

Эта таинственная икона написана по приказанию архиепископа Варлаама II, как значится в памятной книге собора с тою мыслью, что особой иконы во вновь устроенном иконостасе нет. В прежнем иконостасе была икона Премудрости Божией, изображенная тоже в таинственном виде и совершенно сходна с таковою же иконою Киевского Софийского собора, но так как по размеру своему она не подходит к местным иконам нового иконостаса, то и хранится в ризнице собора. Сохранилось предание, что Тобольский Софийский собор был расписан костромским иконописцем Гурием Никитиным (1610-1691) с товарищами. В программе росписи были, несомненно, изображения Софии и икон софийского круга.

XVII-XVIII столетия — время расцвета экономики северо-восточных городов России. Здесь перекрещиваются торговые пути в европейские страны через Архангельск, Новгород и Псков. Приобретает большое значение Сибирь, налаживается постоянная торговля с Китаем.

Волга и Каспийское море становятся дорогой к странам и городам Средней Азии. Укрепление международных связей сопровождалось протекционистской политикой царской власти по отношению к иноземным торговым людям, тогда как население российских городов испытывало жесткий налоговый пресс.

При Петре чрезмерное увлечение всем иноземным приняло крайние формы, но обнаружилось оно раньше. Нахлынувшие в Россию «немцы» (иностранцы) могли рассчитывать на привилегии, торговые люди освобождались от пошлин, за равную работу иноземцам платили вдесятеро больше. Все это вызывало протест.

Предприниматели и купечество активно боролись против неравенства в налоговой системе: основная тяжесть ложилась на посадское население, тогда как Церковь и монастыри входили в разряд «беломестцев», были освобождены от податей. В середине XVII века прокатилась волна восстаний во многих крупных городах против несправедливой политики властей, из них некоторые оканчивались частичной победой нового, социально активного слоя общества.

Напряженная обстановка в общественной жизни не оставила в стороне сферу духовной жизни — религию, культуру и искусство. Целью реформ царя Алексея Михайловича и Никона было приведение к единообразию богослужения и книг Русской церкви по отношению к греческим для усиления влияния Русской церкви в восточно-христианских странах, в связи со значением Москвы как центра восточно-христианского мира.

Никон настраивал царя на идею захвата Стамбула — Константинополя для освобождения города от «агарян». Обстановка общего недоверия к действиям правительства и главы Русской церкви вызвала оппозицию в самых широких кругах и привела к расколу в Русской церкви. Хранителем православной «старой веры» выступали купечество, простые горожане и «христиане» (крестьяне), часть духовенства, близкого к простонародью.

Противники реформы во главе с протопопом Аввакумом объявили патриарха Никона еретиком, предрекали большие бедствия. Предпринятые царским правительством суровые меры, массовые казни сторонников «старой веры» вызвали активный протест.

Одной из форм народного сопротивления стали «гари», массовые самосожжения, принявшие невиданные масштабы — на Севере, в Сибири они уносили тысячи жертв. В некоторых случаях, как в Палеостровском монастыре, в Романове, Пошехонье, вместе с экзальтированными иноками гибли крестьяне, женщины, дети, до двух и пяти тысяч человек.

Острота противоречий вызвала накал религиозности, подобный тому, что бросал на костер первомучеников Христовой веры. Народ искал спасения и справедливости на небесах, «мневше истинное бо мученичество». Утрата для староверов авторитета Церкви («отступление от отеческого благочестия православныя веры, от злочестиваго деяния и лукаваго сонмища злобою и нечестием Никона патриарха»; Демкова, Шаткое) пробудила в простонародье верования в очистительную силу огня.

В это время на Севере и в Поволжье получает распространение икона Огненное восхождение Илии пророка как образ взятия праведного пророка на небо «во плоти». В росписях ярославских, вологодских и ростовских храмов большое место занимает картина Страшного Суда.

С XII века сюжет рассматривался как возможность выразить свои социальные антипатии. В росписи церкви Спаса Нередицы близ Новгорода (1199) темпераментно представлены притча о богаче и бедном Лазаре, Иуда в руках сатаны.

В росписи собора Снетогорского монастыря под Псковом (около 1313) показан Святополк в аду — за убийство Бориса и Глеба. Теперь иконописцы отправляют в ад иноземцев, разряженных в их национальные костюмы, корыстных монахов и священнослужителей, блудниц и самого царя Петра, узнаваемого по высокому росту, и в кафтане (Знаменский собор Новгорода, 1701).

В Москве задумали завести высшую школу. По приглашению царя Федора Иоанновича и по рекомендации патриархов они прибыли в Москву в 1685 году, где организовали обучение по широкой программе на греческом и латинском языках.

Восемь лет преподавали в «заиконошасских школах» (будущая Славяно-греко-латинская академия), потом были определены в типографию. Одновременно им пришлось включиться в полемику по некоторым вопросам богослужебной практики с последователями «латинского учения» (некоторые киевляне, белорусы).

Будучи сами обвиненными в «латинстве», они были отправлены в костромской Ипатьевский монастырь, а после устройства в Новгороде аналогичного Москве училища некоторое время находились у архиепископа Иова. По его заказу и было написано в 1708 году Слово о Софии. Лихуды воспользовались сочинениями, созданными на русской почве, но сообщают некоторые новые сведения.

В толковании Софии Лихудов обнаруживается иной подход, он возвращает нас к византийской традиции. Авторы приводят апостольские свидетельства, слова Василия Великого и Григория Богослова, Дионисия Ареопагита и Иоанна Дамаскина.

Служба не полностью отвечала взглядам русского духовенства, как противоречащая русской традиции, и Лихудам было предложено ее исправить, на что Иоанникий Лихуд дал обстоятельный ответ в сочинении О порицании новосочиненныя службы Софии Премудрости Божией. Во время поездок но Северу с целью обследования памятников древнерусской живописи (1950-1970-е) нам не раз встречались изображения Софии и икон софийного круга.

Икона Софии находится в иконостасе Преображенского собора в Кижах. Об иконе Единородный Сын Покровской церкви в Кижах было сказано выше.

Икона Софии находилась в иконостасе часовни в Вирме. В Каргопольском соборе Рождества Христова в местном ряду находилась икона Софии новгородского перевода превосходного письма.

Возможно, Михаила Алексеева, крупнейшего мастера первой половины XVIII века. Особенное распространение перевод иконы Софии получил в монастырях и храмах Новгородской, Вологодской и Тверской земель, где Софию нередко можно встретить в центре деисусного чина иконостаса.

Ее помещают над монастырскими и церковными вратами (Псково-Печерский монастырь, Знаменская церковь в Новгороде и другие храмы). София представлена в «небесах» деревянных шатровых храмов — так называется расписной потолок. В центре приподнят замок — круглая расписная доска, от нее веером вниз расходятся трапециевидные доски, по углам — в парусах — треугольные доски (в целом конструкция называется «рюмка»).

Композиционное решение в «небесах» отличается разнообразием. Необычна своей оригинальностью роспись «неба» Богоявленской церкви села Ошевенское Архангельской области (начало XVIII века). В центре, па круглой доске, изображение Саваофа.

С восточной стороны посередине, между Богоматерью и Предтечей, помещена София. По сторонам деисуса — Зачатие Богородицы и Зачатие Предтечи. За ними — Блудный сын и Обличение Давида Нафаном.

В углах — Притча о двух сыновьях и Иоанн Богослов с Прохором, херувим. Выбор сюжетов связан, по-видимому, с биографическими событиями строителей храма.

В храме при осмотре в 1970 году было много древних икон. Характерные черты икон строгановских писем — крупные иконы для больших храмов и образа малого размера, но сложного содержания для домашней молельни. Икона Литургия (Иже херувимы, Третьяковская галерея).

Служба происходит внутри пятиглавого храма Премудрости. Вверху в круге — Отечество. Ниже — престол, за ним Христос в облачении Великого Архиерея, ему служат ангелы и святители, приготовляя Святые Дары.

Внизу Христос встречает подходящую слева процессию Великого входа, священнослужители в нимбах. Справа — семейство Строгановых и их небесные покровители.

Икона Литургия (Да молчит всякая плоть, Третьяковская галерея). Икона, парная иконе Литургия. За престолом исполняют службу три святителя — творцы литургии: Василий Великий, Иоанн Златоуст и Григорий Богослов.

Слева — Великий вход, ниже — лики святых и представители человеческого рода, царь и патриарх — предположительно, Михаил Федорович и его отец, патриарх Филарет. Здесь сложилась благоприятная обстановка для распространения почитания Софии. В 1621 году в Тобольске была учреждена архиерейская кафедра, первым архиепископом Сибирским и Тобольским поставлен Киприан, — из архимандритов новгородского Спасского Хутынского монастыря.

Он пробыл в Сибири три года, в 1624 году был поставлен митрополитом Новгорода. Деятельность Киприана оставила в Тобольске заметный след. Вместо Троицкого собора архиерей строит кафедральный Софийский собор, привозит с собой иконописцев.

В сибирские города переселяли иконописцев с семьями из Новгорода, Великого Устюга и Вологды. Об уровне, какого достигло иконописное дело в Сибири, свидетельствует такой факт, как зачисление сибирского иконописца Кирилла Миронова в царские изографы.

Характерно, что к иконописному делу приобщались и «инородцы»: в Иркутском музее имеется ряд икон, в которых святые — Богоматерь, Христос имеют ярко выраженный бурятский тип (например, икона Богоматерь Тихвинская).