Ознакомление Руси с «Премудростью Божией» пришло вместе с крещением — событием, имеющим решающее значение для последующих судеб государства и народа. Начало восприятия Русью христианской веры и культуры невозможно, однако, относить лишь ко времени Крещения Руси. Историки приходят к выводу, что «можно говорить о проникновении христианства на Русь в первой половине IX столетия».

Не могла не оставить своего следа и деятельность княгини Ольги, христианки. Иоакимова летопись сообщает, что княгиня Ольга построила собор Святой Софии. Известно о существовании в Киеве христианских храмов довладимирова времени.

Нельзя недооценивать роль Херсонеса как культурного моста между Русью и Византией. По сообщению летописи, именно из «Корсуня» Владимир Святославич взял себе «попов и мощи святых, и сосуды церковные и иконы… на благословение себе».

Один из храмов Херсонеса посвящен Святой Софии. Русь получила в наследство от Византии, с помощью культурного посредничества Болгарии, обширную литературу, имевшую к этому времени уже немало произведений, как переведенных с греческого языка, так и созданных в эпоху Первого Болгарского царства. Примером этому служит Изборник 1073 года со Словом о Премудрости Ипполита-Анастасия.

Замечательные успехи были достигнуты в зодчестве и изобразительном искусстве. Первые соборные храмы крупнейших русских городов посвящены Софии. В Новгороде, в первый же год принятия христианства (988), возведен тринадцатиглавый дубовый храм Софии, в 1045-1050 годах выстроена монументальная шестиглавая София каменная.

В Киеве грандиозный Софийский собор построен между 1017 и 1037 годами. В эти же годы построен Софийский собор в Полоцке.

Посвящение Софийских храмов на Руси не без основания связывают с подражанием Константинополю. Царьградская София, этот великолепный, грандиозный по своим размерам храм, с его архитектурой и мозаиками, с торжественными богослужениями, сыграла немалую роль в принятии на Руси христианства. Послы Киевского князя Владимира Святославича, побывавшие при выборе веры в Константинопольской Софии, заявили, вернувшись: «Мы не знали, на небе мы были или на земле, ибо нет на земле красоты такой, что и описать нельзя».

Созданные о Софии сказания уже в XI веке попадали на Русь с ранними летописцами, палеёй, хронографами и самостоятельно, в разных редакциях. Об этом вспоминали еще и в рукописях XVII века.

Видеть в посвящении храма Софии простое копирование, желание будто бы подняться на более высокую ступень духовной культуры было бы упрощением мышления древнерусских богословов и зодчих. О том, что на Руси в XI веке понятие Софии Премудрости Божией было вполне осознанным и достаточно определенным, можно судить по сходству и различию, которое вкладывали в него в Киеве и в Новгороде.

В Софии Киевской основная программа цикла мозаик и фресок (около 1046), последовательно изложенная в росписи купола, алтаря и стен, подчинена преимущественно евангельским событиям. Иконография христологического цикла была к этому времени достаточно разработана, хотя в византийских росписях и мозаиках сюжеты занимали преимущественно купол и паруса, стены облицовывались мрамором. На Руси стенопись уже изначала покрывала своды и стены сверху донизу.

В куполе Киевской Софии представлены мозаики и фрески Вседержителя и архангелов; в барабане — апостолы. Стенопись сводов не сохранилась, но обычно здесь размещались главные, «двунадесятые» праздники.

Христологический цикл тем самым со всей определенностью свидетельствовал о посвящении храма Софии второму лицу Троицы — Иисусу Христу. Особое значение имеет роспись алтаря. Здесь представлен образ Богоматери Оранты, ниже расположена сцена Евхаристии, а пояс над архиерейским возвышением предоставлен святительскому чину.

Внушительный образ Богоматери Оранты приобрел подобающее значение как образ Матери Еммануиловой, Матери Премудрости. За мозаикой Оранты утвердился эпитет «Нерушимой стены».

По мнению С. С. Аверинцева, в этом уподоблении явственно отмечается наследование античному образу хранительницы города Афины Паллады. И одновременно также характерное для различных культов Востока и Греции мифологизирование мудрости как девы, богини мудрости, воплощающей собою свойства девственности и непорочности, материнства (триада «София — Мария — Церковь). Не отрицая справедливости подобной интерпретации, отметим, что С. С. Аверинцев все свое внимание зафиксировал на образе Оранты, которая, может быть, и заслуживает того, как высочайшее произведение византийской живописи.

Но можно ли отрывать ее от декорации всего алтаря? Мозаическая надпись на алтарной арке: «Бог посреде его, и не подвижится, поможет ему Бог утро заутра» — относится не только к изображению именно Оранты.

По воле Юстиниана стих присутствовал на каждой из керамид Софии Константинопольской, будучи особо выделенным и получив значение универсальности, прямой связи с посвящением храма Софии.

Большинство толкований русских редакций, например, именуют их «Соломоновыми», что заведомо не соответствует реальности. Следует учитывать также весьма свободное обращение писцов с текстами: они их сокращают, причем в самых разных местах, или же добавляют собственный текст — в конце или в середине. Перед нами встают, казалось бы, непреодолимые трудности, тем более если учесть значительное количество списков; и может быть, можно заранее отказаться от строго научных датировок.

Но с этим также нельзя согласиться, поскольку выводы могут быть сделаны по ряду других оснований, что станет ясно в ходе дальнейшего исследования. Так, перед нами рукописный сборник XVII века Изложение о вере.

Здесь в разделе Анастасия патриарха Царяграда и Кирилла Александрийского о вере изложение вкратце по вопрошению ответы есть подглавка Соломони Премудрости. В ней три редакции толкования Софии, — они не могут принадлежать указанным авторам, и может быть, даже ни одна из них; то есть весь раздел о Премудростях Соломона не имеет отношения к Кириллу и Анастасию.

Но подбор текстов представляет интерес. Публикуем фрагмент из первой части второго толкования, который, по нашему мнению, являет собою самостоятельную древнюю русскую редакцию и который, с одной стороны, показывает некоторое сходство и различие с первоисточниками — толкованием Ипполита-Анастасия, а с другой — совпадает с программой росписи Киевской Софии. Сопоставление текста с греческими редакциями показывает существенные различия, и в то же время заметны ощутимые следы греческих текстов.

Так, с толкованием Ипполита-Анастасия его связывает общая основа — композиция в целом, краткость изложения. Премудрость — Христос, храм — «дева еже создав левую плотию», но уже названную прямо Богородицей.

Семь столпов — «дары человеколюбия»; они отличаются от святых духов Исайи. Первыми названы таинства крещения и покаяния, затем новые дары — спасение, милость, щедроты и любовь; появляется тема семи соборов, распятия на кресте; соломоновы «рабы» — апостолы, принимающие хлеб и вино — тело и кровь Христовы; крещение, разум троичный. Текст данной редакции является промежуточным между Ипиолитом-Анастасием и последующими русскими киевскими.

Нельзя не обратить внимания на сходство общей картины толкования с мозаическим убранством Софийского собора: Христос в куполе и Богоматерь Оранта в алтаре, тема причастия — Евхаристия. Сорок мучеников на подкупольных подпружных арках — «убиваемых от неверных за истину…

аки овчата на заколение». В толковании Ипполита-Анастасия образ девы занимает скромное место в середине текста: «в девице свое божество соединив с плотью». Этому, казалось бы, противоречит величественный мозаический образ Девы Марии — Оранты, что связано с возрастанием почитания Богоматери.

Новая редакция толкования устраняет это противоречие («Премудрость есть Христос, а храм Богородица»), но сохраняет Ипполитово изъяснение — «дева, еже создав левую плотию». Есть основание полагать, что именно в это время появляется новая редакция толкования, устраняющая это противоречие.

В новый текст было включено толкование храма как Богородицы, Матери Еммануиловой, согласно Иоанну Златоусту и митрополиту Илариону. Впечатляющий образ Оранты подсказал изменить «девицу» на «Богородицу».

Отсюда — главное отличие, заключающееся в первых фразах: «Премудрость созда себе храм. Т. Премудрость есть Христос, а храм Богородица».

Не дом, как у Соломона и в редакциях Гр-1 и Гр-2, но храм, что станет отличительной особенностью всех, с незначительными исключениями, русских редакций. В более поздних редакциях толкования, как и в иконографических вариантах Премудрости, мы встретим и святителей.

В мозаиках Софии они образуют нижний ярус Святой обедни. Таким образом, можно установить, что Притча Соломона о Премудрости и толкования на нее появляются на Руси впервые не в Изборнике 1073 года, но уже при росписи Софии Киевской. В декоре Софии Киевской, как и в новой редакции толкования, можно видеть начало процесса взаимодействия текста и художественного образа, что станет характерным для последующего процесса развития темы в русском искусстве.

Будем называть эту редакцию толкования К-1 (киевская). Данная редакция положила начало созданию и других редакций толкования в древнерусской письменности. Обратим внимание на то, что статье К-1 сопутствует другая — Се лествица (Лествица Иакова), и этот «конвой» нередко встречается в других списках этой редакции толкования.

В дальнейшем мы встретимся с этим соседством Премудрости и Лествицы в русских и сербских стенописях. Особое внимание в стенописи Киевской Софии уделено изображению архангелов. Архангелу Михаилу посвящен специальный придел, монументальный образ архангела занимает конху придела.

Изображение в алтаре архангела Михаила не может не напомнить нам мозаику стража Софии алтаря Софии Константинопольской. Кроме этой фрески, в куполе придела Иоакима и Анны, как и в сводах южного нефа, представлено по четыре погрудных изображения архангелов с державой в правой руке и скипетром в левой. Архангелы — обычные спутники Христа.

Подобно тому, как посредником между Господом и императором Юстинианом был архангел Михаил (в эпизодах наречения храма и обретения недостающего золота), на Руси архангел Михаил приобретет значение покровителя княжеской власти. В росписи Софии Киевской присутствуют и ветхозаветные сюжеты, они стали обычными в византийском искусстве, не говоря уже об искусстве романских стран. Здесь представлены композиции Борьба Иакова с ангелом (Се лествица).

Явление Иисусу Навину, Троица ветхозаветная и другие. Их прообразовательное значение очевидно.

В стенописи XI-XII веков крещальни Киевского Софийского собора с восточной стороны представлены Кирилл и Мефодий. Связи русского и южнославянского искусства пройдут через века, при этом наблюдается общая закономерность: когда Болгария и Сербия на подъеме, а Русь нуждается в поддержке, она обращается к братским славянским странам с целью укрепления и развития своей культуры («первое и второе южнославянское влияние»).

И наоборот, в трудные для Балкан времена — завоевание в 1018 году Византией, а в конце XIV века турками — деятели культуры и искусства Болгарии и Сербии устремляются на Русь. Это станет очевидным и в аспекте изучения нашей темы.

Храмы после построения обычно украшаются иконами. При раскопках иола Киевской Софии на месте алтарной преграды найдена колонна с капителью, свидетельствующая о том, что здесь, как и в ранних храмах Византии, преграда была сквозная, алтарь отделялся от главного помещения колоннадой и завесой.

Изображения Христа и Богоматери, обязательные в алтарной преграде, а позднее — непосредственно в иконостасе, вероятно, располагались на алтарных столпах в виде мозаик или фресок, что встречается довольно часто. Могла быть икона над царскими вратами в виде темплона с деисусом. Мозаический деисус с погрудными изображениями Христа-иерея, Богоматери и Предтечи в Киевской Софии размещается в замке подпружной арки.

Древняя храмовая икона Софийского собора не сохранилась. Икона Софии Премудрости Божией так называемого киевского перевода относится к позднему времени — к XVII веку.

Ее композиция несомненно связана с интерьером Софийского собора, с купольной мозаикой внушительного образа Вседержителя и изображением в центре Богоматери Оранты на фоне семиколонного храма с видом на алтарь (воспоминание о притче Соломона в колоннаде алтарной преграды), ступеней добродетелей с «ликами» пророков, апостолов, святителей, преподобных и мучеников — все это связывало в тесный узел идею «Премудрость — Христос, храм — Богородица». Эта идея дополнялась обширным циклом архангелов, с архангелом Михаилом во главе.

Наиболее вероятно, однако, что древнейшая храмовая икона Софии Киевской предвосхитила собою алтарную мозаику Богородицы, то есть имела вид Оранты. Примером подобного решения может служить икона так называемой Ярославской Оранты. В росписях киевских храмов нередко обращение к литературным источникам, как, например, в росписи Троицкого собора Кириллова монастыря (середина XII века).

Здесь, в приделе Кирилла Александрийского, показаны сцены его поучений, в том числе и Слово о Софии. Обратимся теперь к Софии Новгородской. Каменный храм построен в 1045-1050 годах, его древнейшие фрески создавались в два этана: первый относится ко времени построения храма и датируется 1052 годом; это роспись центральной главы и часть росписей по низу, преимущественно на цемянке.

Ввиду кончины строителя храма князя Владимира Ярославича (4 октября 1052 г.) работы были прекращены и возобновлены спустя 60 лет. Главный храм и приделы расписаны в 1109-1112 годах. Древние фрески сохранились в виде отдельных фрагментов, но система росписи поддается расшифровке.

Принадлежит она, за отдельными исключениями, древнейшему времени — середине XI — началу XII века. Паперти расписывались в середине и в конце XII столетия. Новгородская София также обнаруживает понимание Премудрости как Христа.

В том, прежде всего, что первое освящение храма после завершения его постройки состоялось 6 августа 1050 года в предпразднование Преображения Спаса, в воскресенье. Над западными дверьми снаружи изначала был написан образ Вседержителя; обычно над входом пишется фреска или устанавливается икона святого, коему посвящен храм.

Центральную главу украшает фреска Вседержителя, знаменитого Спаса со сжатой десницей. Общая программа росписи Новгородской Софии заметно отличается от Софии Киевской, здесь преимущественное внимание уделено ветхозаветным сюжетам.

В барабане Софии Новгородской помещены пророки. Ряд ветхозаветных пророков начинают Давид и Соломон.

Текст имеет отношение к образу Оранты в конхе алтаря, в чем видна отчасти аналогия с Софией Киевской, но там в барабане — не пророки, но апостолы. Текст на хартии Соломона читается: «Премудрость созда себе храмъ и утверди столпов седмь и посла своя (рабы)».

Притча Соломона излагается в редакции К-1 (не «дом», как у Соломона, но «храм»), хотя текст новгородской фрески ближе к тексту Соломоновой притчи, чем к Ипполиту («посла своя рабы» в толковании Ипполита помещено ниже). Новгородцам было известно толкование Софии, занимающее промежуточное место между этими двумя текстами, или они сами сократили текст Соломона. В нижнем ярусе росписи храма особо выделены на простенках подкупольного пространства композиции Ста Соломон пред жертвенником и Помазание Давида на царство.

Посвящение храма Соломона отчетливо раскрывает тему храмоздательства, уподобляя Софию Новгородскую Соломонову храму. В дальнейшем с этой темой можно встретиться в литературе и искусстве Новгорода многократно.

Сюжет «Помазание Давида» связан с присвоением Ярославу Мудрому титула царя.