Взгляды богомилов в их критическом отношении к Церкви во многом были близки псковско-новгородской ереси стригольников (Ангелов, Иванов, Бегунов). Движением охвачены были некоторые слои духовенства и даже иконописцы.

В Болгарии против богомилов созывались соборы (1206,1248), собор был созван при царе Иване Александре в 1348 году. Одним из способов противостояния со стороны Церкви было акцентирование исторических и символико-дидактических сюжетов: введение циклов Вселенских соборов с разъяснением смысла догматических установлений, сущности Божественной литургии.

Литургия Василия Великого, его видение Господа, описанное в житии, канон Козмы Маюмского на Великий четверг объединяются с текстом Соломоновой притчи и кладут начало развитию сюжета Премудрости как торжества «бессмертного Слова», «Небесного Иерусалима» как «Небесной литургии». Тема приобретает особое звучание в XIV веке, в эпоху спора о божественных энергиях.

Григорий Палама пишет о Премудрости, которой Бог создал вселенную, как свойственной Отцу, Сыну и Св. Духу. Патриарх Филофей пишет три речи к епископу Игнатию с изъяснением смысла 9-й притчи Соломона «Премудрость созда себе дом» (Арсений).

«Жертвою Премудрости Божией и вином, которое она растворила для гостей в чаше, названы, говорят, живые слова писаний божественных, по разумению смысла разделяемые на догматическую речь и нравственную», — пишет автор, замечая при этом, что присоединение человеческой мудрости к божественному слову, высокому и таинственному, очищает и питает силу, веселящую сердце участникам трапезы, уготованной Премудростью. Толкование Анастасия Синаита иллюстрируется не в виде сцены библейского жертвоприношения, а как Пир Премудрости (композицию нередко называют иллюстрацией притчи Соломона, но она имеет обычно надпись «Премудрость созда себе храм», тогда как у Соломона — не храм, а дом). В искусстве собственно Византии развернутая иллюстрация сюжета неизвестна, она появилась раньше на Западе.

В русских стенописях XI века Киева и Новгорода цельной картины иллюстрации толкования «Премудрость созда себе храм» нет, в них текст разбит на отдельные части: Христос Вседержитель купольной росписи, Богоматерь Оранта в конхе алтаря, Евхаристия с Христом и апостолами, святители и мученики. Фреска Премудрость созда себе храм появляется в стенописях Балкан, Афона и Грузии в нескольких иконографических вариантах. Наиболее простой ее вид — в росписи церкви Успения в Грачанице (около 1320 г.): мы видим здесь крылатую Деву, сидящую перед престолом с Причастием на фоне семистолпного портика.

На престоле — перевязанные свитки, в левой руке Девы слегка развернутый свиток «с высокими и таинственными словами», две служанки-рабыни держат: слева — Чашу Причастия, справа — Хлеб Причастия. Вверху надпись: «Пръмудрость създа себе храмъ». Софию принимают обычно за ангела, но художник позаботился о том, чтобы выявить ее фигуру как женскую, с подчеркнутой грудью; руки у нее высоко оголены, как у служанок, что отвечает образу Девы Соломоновой притчи и толкованию на нее греческих редакций.

Если это так, перед нами образ крылатой Девы, подобно новгородскому переводу иконы. Угощение жаждущих Слов Премудрости представляется по-разному: с развернутым свитком, на котором написаны первые слова 9-й притчи; как престол с потиром и дискосом Причастия и прислуживающими рабами. За столом — крылатая Дева, или Сам Христос, или Троица.

Получает распространение изображение Троицы с тремя ликами. Одно из них представлено во фреске Преображенского собора на южном склоне вимы монастыря Зарзма (Грузия, середина XIV в.). В Зарзме и Матейче иконография Премудрости осложнена иконографией Троицы: Ангел Великого Совета имеет три лика, объединенные ромбическим нимбом.

Во фреске Матейча композиция помещена в притворе, среди ряда библейских композиций: Неопалимая Купина, Лествица Иакова, Ложе Соломона и др. О Лествице как литературной и иконографической спутнице Премудрости упоминалось ранее. Как и в других композициях этого рода, Премудрость имеет вид Ангела Великого Совета — в росписи церкви Периблепты в Охриде (1294-1295), в росписи нартекса церкви Пантократора в Дечанах (1340-е). В росписи Хрелевой башни Рильского монастыря (Болгария, 1330-е годы) композиция имеет вид Пира Премудрости, занимая весь слепой купол восточного помещения.

В центре — фигура Премудрости — Христа-Логоса в виде отрока Еммануила с распростертыми руками, с треугольным нимбом («разум троичный»), в античной одежде, с обнаженными руками. Его окружают семь духов в виде лежащих младенцев с крыльями и нимбами. Впереди — стол с Чашей, по сторонам два крылатых ангела с Чашей Причастия в руках созывают апостолов, святителей, пророков и мучеников.

Композиция связывается с 9-й притчей Соломона (Прашков), но здесь иллюстрируется толкование Ипполита на притчу Соломона. Фреска Премудрости собора Маркова монастыря второй половины XIV века занимает купол притвора. Композиция объединена с фреской Небесная литургия алтаря и с изображением Христа-Царя м Богородицы-Царицы.

Христос выступает как Царь, Иерей и Премудрость-Логос небесного пира, что связывается с представлением о Небесном Иерусалиме, согласно видению Василия Великого. Сюжет известен в мозаиках Рима: в главной апсиде храма Св. Марии Маджоре (1294), но там в короне в виде царицы выступает только Богородица, ее благословляет Христос.

Принято считать, что описанные выше иконографические сюжеты софийного круга являются иллюстрацией канона на Великий четверг Козмы Маюмского, когда празднуется установление Евхаристии. Но будет более верным во всех этих описанных композициях видеть иллюстрацию толкования на 9-ю притчу Соломона в различных чтениях. Не будем здесь углубляться в детальное рассмотрение текстов и иконографии, подобного рода работа будет нами проведена на памятниках древнерусской литературы и искусства.

Несмотря на трагические события для балканских стран в конце XIV века, здесь создаются первоклассные произведения, подобно Богоматери Катафиги (убежище) с Иоанном Богословом — с изображением на обороте известного с древности сюжета Чудо в Латоме (около 1395). Икона, по-видимому, была вкладом царицы Елены: на лицевой стороне надпись: «Елена в Христе боге благоверная царица». Царица Елена, родом болгарка, была замужем за византийским императором.

Важнейшим, цементирующим национальную государственность фактором была Церковь, в ту пору она являлась главным оплотом политического единства Руси, распадавшейся на княжества и уделы. Монголо-татары почли за благо не трогать Церковь как государственный институт.

Велика была роль Церкви в укреплении нравственной силы народа. Татарское иго, говорили ее иерархи, — наказание за грехи, и освободиться от него можно только путем духовного очищения. Город Владимир, сумевший за 80 лет создать художественную культуру высочайшего уровня, был разгромлен, как и города Поволжья.

Жестоко пострадал Киев, надолго не оправившийся после нашествия Батыя, а впоследствии захваченный, как и Полоцк, Литвой и Польшей. Менее других областей пострадал Новгород — он не был взят татарами, и новгородцы приняли это как особое покровительство свыше.

Возникло предание о защите города архангелом Михаилом. Укрепилась вера, что Вседержитель софийской купольной фрески «держит в своей руке весь Новгород». Из трех соборов Софии Премудрости Русской церкви принадлежала теперь только София Новгородская, и она с честью несла свое назначение крупнейшего центра духовной культуры Севера России.

Общий упадок, однако, не мог не отразиться на религиозной и художественной жизни города. Тем не менее Новгород уже в конце XIII века строит каменную церковь Николы на Липне, храм украшается росписью.

Иконописец Алекса Петров в 1294 году пишет превосходную храмовую икону Николая Чудотворца, покровителя торговых и путешествующих людей. В Новгороде — крупнейшем центре ремесла и международной торговли — на протяжении столетий сохранялись зодчество, иконописание и книжное дело. Город, но грамотности один из первых, был хранителем и древних рукописей: более половины уцелевших до наших дней происходят из Софийской библиотеки.

Из этой сокровищницы переписчики черпали тексты не одно столетие. Списки рукописей новгородского происхождения XIII-XVI веков нередки в собраниях Троице-Сергиевой лавры, Ярославля, Костромы, Соловецкого монастыря.

Притча Соломона была известна при росписи купола Софии. Один из ранних ее списков есть в составе Паремийника церкви Спаса Нередицы XIII века.

Ее предваряют выписки из 3-й притчи Соломона: «Бог премудростию основа землю». Притча излагается в переводе, отличном от других древнерусских текстов: с перестановкой слов и фраз, другими наименованиями предметов («Притча Соломона, сына Давидова, иже царствовал в Израиле»; не «потир», а «кратырь»). Притча приведена не полностью, но в целом текст весьма близко повторяет содержание Соломоновой притчи.

В конце статьи — пометка о чтении: «в среду 3 нед(ели)». В Обиходе — рукописи этого же столетия — толкование составлено для службы со стихирами и канонами, кондаками и икосами. В рукописи XIII века мы уже встречали редакцию К-2 (о вочеловечении Христа).

Вначале читается 1-й стих о Премудрости в редакции К-1: «Премудрость созда себе храм. Т. Премудрость есть Божество, а храм — Богородица».

Затем — о Преполовении, о чуде в Египте с осушением моря для исхода иудеев из рабства. Далее сохранены мысли 9-и притчи Соломона, но они изложены иначе, чем в известных нам переводах и толкованиях притчи, более подходящие для пения в русских храмах. Изъясняются места, трактуемые символически («пиво истины»).

В Обиходе появляется упоминавшийся выше аспект толкования Премудрости — Преполовение как первое учительное выступление Христа, символ смены Ветхого Завета Новым Заветом. Согласно Евангелию, двенадцатилетний Христос в третий год своей евангельской проповеди в иерусалимском храме, в середине ветхозаветного праздника «кущей» — Преполовения (в половине между Пасхой и Троицыным днем), открыл свою божественную силу и славу мессии.

Сюжет Преполовения распространен в древнерусской живописи — в иконах и в стенописи, он есть в росписи сводов Нередицы (1199). Слова Обихода о том, что Бог «иногда» (некогда) является Израилю и не разлучается с ним, ибо он — Бог первый и другого нет, — укрепляли христиан в особом божественном покровительстве.

Представляет интерес проследить нюансы, которыми насыщаются тексты новгородских толкований. С одной стороны, они дополняются новыми библейскими пророчествами, но Давид уже, оказывается, пророчествовал о семи соборах, «завещающа завет избранным моим».

И Давид же прорекает (по Григорию Богослову), что Чаша в руке Господа исполнена вина растворенного, переливающегося «от жидов к крестьяном» (от иудеев к христианам), а Иеремия пророчествовал своими словами («исправите в ведении разум сиречь в вере истину»), будто оставивший Христа умрет. Твердо сложившийся взгляд, обоснованный отцами Церкви, что Ветхий Завет есть провозвестник Церкви Христовой, давал истолкователям право пророческие слова воспринимать как доказательство истинности христианства. Богословы уверенно прибегали к авторитету Библии эпохи великих пророков, но со временем, с изменением исторических обстоятельств, возымело силу сознание, что иудеи прокляли Христа и благодать от «неверных» перешла к христианам.

С тех пор библейские тексты исправлялись большею частью по греческим переводам. В области изобразительного искусства на Руси тема Софии в XIII веке не обнаруживает себя, хотя нельзя утверждать, что она была совсем забыта. От этого времени сохранились актовые печати новгородских владык — Далмата (1251-1273) и Климента (1276-1299), где присутствует София.

На обороте буллы — изображение Богоматери Знамение в рост с титлами: на нимбе Богоматери», на нимбе младенца. Подробность эта в известной мере характерна для новгородцев: используя широко известный и особо почитаемый в Новгороде перевод иконы Знамения — Влахернитиссы, они сочли нужным уточнить свое понимание, что Премудростью является именно Христос. В конце XIII — первой половине XIV века тема Премудрости привлекает к себе внимание в стенописи славянских балканских стран, переживавших подлинный расцвет.

Болгария, Сербия, Македония притягивали к себе творческие силы Византии, ослабленной латинским завоеванием. Широкий интерес к теме Премудрости в XIV веке связан с напряженностью идеологической жизни на Балканах: еретическими движениями богомильства и иудаизма, мистическим движением исихазма и спорами о божественных энергиях.